СТРОГИНО» Архив сайта » Жизнь ради людей

Жизнь ради людей

matros2.jpg Ефим Аркадьевич Луценко родился в 1929 году в г. Клинцы Брянской области. Семья Луценко приехала в Москву в 1932 году. Поселились на 3 Бородинском переулке в доме № 16. В этом переулке было всего два новых двухэтажных дома барачного типа со всеми удобствами, остальные дома – старые деревянные в основном дореволюционной постройки.
Когда в октябре 1941 года в Москве была объявлена эвакуация, отец Аркадий Романович, секретарь парткома Метростроя, решил отправить семью в другой город. Но на подходе к Люберцам, не отъехав на поезде от Москвы и километра, 12-летний Ефим проявил характер, заявив матери и бабушке:
– Что хотите со мной делайте, но я остаюсь с отцом. Никуда не поеду.
И сошёл на станции. Ему за непокорность попало от отца.

– Он сильно отмутузил меня, но я не был в обиде, – вспоминает Ефим Аркадьевич.
Ефим перед войной окончил 5 классов в 56 школе Киевского района г. Москвы. Школа была трёхэтажная с полуподвальными помещениями, где находились учебные мастерские, но ему она запомнилась, как четырёхэтажная, добротная, кирпичная. Во время войны в ней располагался госпиталь для раненных солдат и офицеров. Ребята приходили в палаты, помогали раненным и писали письма их родным.
(В этой школе в разные годы учились В.М. Платонов – нынешний председатель Московской Думы, знаменитый писатель Эдуард Успенский, многократная олимпийская чемпионка по фигурному катанию Людмила Пахомова).
Интересна сама история школы.
«Средняя общеобразовательная школа № 56 имени академика В. А. Легасова (выпускника этой школы) – самая первая в Москве, построенная при советской власти. Первый камень в фундамент в 1925 году заложил известный советский поэт Демьян Бедный и первый директор школы Александр Иванович Поповкин. Строительство велось на средства спецзайма москвичей. Через два года школа открылась и была названа “Средней школой № 1 имени 10-летия Октября”.
Район, где строилась школа № 56, был застроен в основном одноэтажными домиками, и новая школа выглядела среди них дворцом.
В 1941 году в связи с началом Великой Отечественной войны школа эвакуируется в Молотовскую область. Ушли на фронт учителя и ученики 8-х, 9-х и 10-х классов. Многие не вернулись, среди них и директор школы, офицер сапёрных войск Григорий Ефимович КОСАРЕВ.
В сентябре 1944 года вновь начинаются занятия школьников и здесь открыта мужская средняя школа № 56».
С теплотой Ефим Аркадьевич вспоминает руководительницу начальных классов Анну Николаевну Серову, старенькую учительницу.
Школа стояла возле домов ЦК, если уточнить с современным расположением домов, то совсем рядом с так называемым домом Брежнева, построенным уже после войны.
А дом № 22 по Кутузовскому проспекту – довоенной постройки, он сохранился; по этому дому и лазили мальчишки во время немецких налётов по крышам, сбрасывая зажигалки. Вечерами мальчишки из окрестных домов собирались, чтобы отлупить «цековских» – детей хвалёных «высокопартийных» родителей.
Возле берега реки действовал цементный завод, на его территории стояла очень высокая кирпичная труба, она невольно стала хорошим ориентиром немцам для наводки самолётов на цели бомбёжки, поэтому во время войны эту трубу сломали.
Ефим помнит первый налёт на Москву, видел, как горел театр Вахтангова. Немцы стали бомбить Москву ночами через месяц после начала войны.
В 1941 году этот район Москвы считался окраиной города, рядом Кунцево. Частенько по Можайке проезжали с охраной Сталин, Молотов и Буденный, в основном ехали на дачу Сталина, что не оставалось незамеченным для вездесущих мальчишек, они наблюдали за передвижением правительственных автомобилей с заборов.
Все пацаны рвались на фронт бить фашистов и горели желанием вступить в отряд самообороны Москвы. Ефим ночи проводил на крышах домов, гася зажигалки, помогал строить оборонные заграждения. Карабкался с друзьями на крыши по лестнице, куда из взрослых не каждый решится забраться, а мальчишки лазили по пожарным лестницам только так.
В Москве действовали провокаторы, чтобы усилить панику среди населения распространением слухов. Этих агентов ловили, они по ночам стреляли с ракетниц, чтобы навести немецкие самолеты на цель бомбардировки, а отряды самообороны их засекали и сообщали по телефону. Немцы бросали на крыши термические заряды, они рассыпались, и дома начинали гореть.
Ребята с повязками на руке ходили по улицам вместе со старшими из отряда гражданской самообороны, обходя дома, смотрели, чтобы квартиры не обворовывали бандиты. При эвакуации многие квартиры оказались пустыми. Этим воспользовались мародеры, кроме квартир, они грабили магазины и склады.
16 октября в городе началась сильная паника. В организациях сжигали документы. Люди бежали толпами, но никто не знал куда бежать, беглецы в спешке были зачастую в нижнем белье, стремились добраться кто на вокзал, кто куда, кругом кричали: немцы входят Москву. Многие из жителей заполнили шоссе Энтузиастов и стремились уйти из города на восток.
В результате энергичных действий в городе навели порядок. Военные патрули и отряды самообороны ходили по улицам, следили за светомаскировкой, за неоднократное злостное нарушение светомаскировки было дано указание работникам НКВД виновных расстреливать на месте без суда и следствия, согласно приказу Сталина. А к тем, кто по ошибке не смог скрыть свет в окнах как следует, патрули заходили в квартиру и говорили им: быстрей закрывайте!
Ефим работал в 1942-44 годах на бывшем карандашном заводе им. Сакко и Ванцетти, во время войны выпускавшем оружие для фронта. Паренька взяли кузнецом-термистом для обработки запалов к гранатам. Как у рабочего военного завода у него была продовольственная карточка. Приходилось ночами спать прямо у станка.
В начале 1945 года пошёл добровольцем юнгой на флот, призывался Ленинградским военкоматом, направлен в учебный отряд Балтийского флота, после окончания курсов сразу на корабль. Захватил конец войны. Окончил за восемь месяцев школу водолазов в Кронштадте, служил военным моряком, водолазом на эскадренных миноносцах «Свирепый», «Смелый».
Миноносцы часто перебазировались, делали переходы из Кронштадта в Таллинн, Либаву, Ригу, и помимо тральщиков обрабатывали дно Балтийского моря глубинными бомбами против немецких магнитных донных мин, а при переходах расстреливали из пушек плавающие мины.

Был один раз случай, когда моряки по команде командира корабля уже подплывали на шлюпке к мине. Мина сорвалась с якоря, краска на ней вся слезла, стала красной от ржавчины, похоже эта немецкая мина осталась ещё с гражданской войны. Но командир корабля отменил свой приказ, не стал рисковать людьми, моряки вернулись на корабль. Отплыли на корабле на дальнее расстояние и расстреляли мину из пушки.

Балтика в те годы была вся заминирована, а фарватер надо было очищать.

– Для нас-то началась заново война, когда закончилась Вторая мировая, – говорит Ефим Аркадьевич, – сколько кораблей погибло уже в мирное время. Мы поднимали затонувшие военные корабли. Я 7,5 лет прослужил на флоте.
В то время водолазы использовали два типа аппаратов: лёгкий с погружением до 15 метров и тяжёлый с металлическим скафандром, который назывался трёхболтовый, с погружением до 40 метров.
Костюмы были прорезиновые, предварительно под них одевали шерстяной костюм, а шлем крепился на три болта, присоединялись три шланга: для подачи воздуха, телефонный и ходовой.

С верхней палубы качали воздух ручным компрессором, а водолаз погружался и работал, держа при необходимости в руке лампу освещения. Водолазу своим затылком периодически приходилось нажимать на золотник, если вовремя не спустить лишнее давление, то могло раздуть и поднять водолаза вместе с костюмом вверх.
На глубине можно было находиться за одно погружение два-три часа. Если больше, то водолаз мог получить кисонную болезнь. Её даже не почувствуешь, но можешь получить серьезную травму. Потому что тело насыщается воздухом под давлением на глубине, от этого рвутся сосуды.
Луценко объясняет:
– Если вот, к примеру, поднять глубинную рыбу на поверхность, она раздувается, опухает, тоже может произойти и с человеком.
Чтобы поднять потонувший корабль работали месяцами. Троса протаскивали, под корабль подводили с двух сторон понтоны, понтоны закачивались воздухом, корабль поднимали и перетаскивали на более мелкую глубину, а оттуда уже после выполнения подготовительных работ поднимали наверх.
От этих затонувших кораблей дно Балтики было сильно замусорено, а во-вторых они могли быть с боекомплектом: торпедами, снарядами и др.
Перед поднятием откачивали воду из корабля, пробоины заделывали пластырем. Поднимали и на буксире доставляли в док. Док находился в Таллине, Балтийске, Пиллау, там корабль «кромсали» или ремонтировали, но сначала, конечно, удаляли боекомплект. Поднимались в основном лёгкие затонувшие корабли: тральщики, торпедные катера, морские охотники.
Дно у Балтики мелкое, но есть глубины и 300-500 метров. На такую глубину водолазы не могли спускаться.

Опубликовано 20 Ноя 2011 в 22:49. В рубриках: Очерки. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика