СТРОГИНО» Архив сайта » Иван Дудоров. Лесоповал

Иван Дудоров. Лесоповал

      «Память снова бросает нас в прошлые годы.

Над морями звенит мальчишеский смех.

Ни черта не боялись, ни бурь, ни погоды.

Презирали предательство, трусость и смерть»

                                                             Виталий Леонов».

 Лесоповалом руководил Федор. Сделал насечки на стволах деревьев, которые должны быть спилены, насечки означали и место запила, поскольку ствол спиленного дерева должен упасть в определённом направлении, не зависнуть на кроне соседнего дерева. Федор подходил к каждой паре пильщиков и говорил, под каким углом надо пилить, чтобы надпиленный ствол не защемил полотно пилы. А Ранцев – командир смены сидел на пне и не вмешивался в указания Федора. Ведь он бывший электрик на подводной лодке и мог с увлечением рассказывать, как нужно манипулировать электропереключателями при подходе и швартовки подводной лодки к пирсу или причальной стенке. Но сейчас он молчал.

После завала нескольких деревьев Федор крикнул:

– Перекур.

Все уселись на спиленный ствол дерева. Федор, по-моему, не курил. А закурили юнги. Ведь их недавно поставили на табачное довольствие. И в первый раз раздали в пачках махорку «Зайчик», а потом рассыпную из мешка. По настоящему ещё никто не курил. А вот на перерыв, отдых, очевидно, по традиции раздавалась команда: перекур.

Женька Зинаков обратился к Федору:

– Товарищ старшина, – так он его назвал и, наверное, правильно, – у вас красивая с золотистой проседью бородка. А почему нет усов? Почему вы не отращиваете усы?

Лицо Федора закаменело. Ни один мускул не дрогнул. Какое-то время смотрел в одну точку. Потом блеснула в глазах то ли улыбка, то ли усмешка. И Федор сказал, что он не имеет права отращивать усы. Никто никаких вопросов не задавал.

 

Федор сам выговорился:

– Я усы проиграл. Проиграл в карты.

Встал, с размаху всадил свой топор в ствол дерева, на котором сидел и начал говорить:

– Кто-то неправильно по незнанию, очевидно, понаслышке дал определение Соловкам: СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения. На Соловках никогда лагеря не было. На Соловках была тюрьма. А если давать определение, то не СЛОН, а СТОН, т.е, Соловецкая тюрьма особого назначения. А тюрьма и лагерь для осуждённых это две большие разницы, как в Одессе говорят. В лагерях осуждённые работают. Они строят дороги, каналы, заводы, подчас и работают на этих заводах. За перевыполнение плана на счёт осуждённого переводятся деньги. Они могут на определённую разрешённую сумму кое-что купить в лагерном ларьке.

На таких грандиозных стройках, как Беломорканал, Комсомольск-на-Амуре за трудовые показатели осуждённые представлялись к государственным наградам и досрочному освобождению. Они начинали нормальную общественно-трудовую деятельность в обществе.

Чувствовалось, что нервный срыв у Федора прошёл, он успокоился, сел и начал продолжать свой рассказ:

– В тюрьме осуждённые сидят в камере при наблюдении надзирателей. Для коротания времени заключённые, как правило, играют в азартные игры, в карты. И если колоду карт в камеру не удаётся пронести, то уголовники их делают сами. И я картёжник, всю жизнь играл, начиная с Кронштадта, когда корабли были на приколе без снабжения и без дисциплины. Я любил безумный азарт, иногда, как швед прогорал, но сухим выходил из воды. Но однажды я так проигрался, что на карту поставил – усы. Банкир положил карту на мой крестовый туз, и я с замиранием начал медленно тянуть. И вот – валет – этот предвестник краха. У меня пересохло во рту.  Но не останавливаться же чёртовой дюжине. Протянул руку и говорю: «Ещё!».

И эта карта приоткрылась десяткой. Перебор! Я бросил карты и машинально опрокинул стол. Ринулся к двери. А в дверях стоял надзиратель…

Федор, как актёр, поник, съёжился. Руки повисли, словно плети. Долго молчал. И все молча смотрели на него. Потом он встал и довольно таки бодро сказал:

– Не советую вам садиться за азартные игры. Хотя от сумы и тюрьмы гарантии нет.

Это Федор сказал в 1943 году, а я вспоминаю и надиктовываю на магнитофон в 2011 году. Знаю, что некоторые подростки-юнги в последствии стали: адмиралом – Вадим Коробов, генералом – Владимир Мохнаткин, учёным – Николай Махоркин, писателем с мировым именем – Валентин Пикуль, народным артистом – Борис Штоколов, заслуженными художниками – Евгений Рячев, Юрий Мошкин, командирами кораблей и руководителями производств. Но многие юнги не дослужили и до звания матроса, над ними воды морей сомкнулись, где они участвовали в боевых операциях. Некоторых Соловецких юнг коснулась судьба, подобная Федору, с одним из них я встречаюсь и сейчас. Ему пришлось, как осуждённому, отработать энное количество лет на стройках государственного значения.

 

Опубликовано 11 Янв 2012 в 13:42. В рубриках: Очерки. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика