СТРОГИНО» Архив сайта » Раиса ШКАБЫДОВА “СКОРБНАЯ ПАМЯТЬ”

Раиса ШКАБЫДОВА “СКОРБНАЯ ПАМЯТЬ”

Памяти моего отца – Шкабыдова Алексея Матвеевича, без вести пропавшего на фронте, в марте 1942 г.     

 Родилась я незадолго перед войной, сыгравшей в моей судьбе роковую роль. В семье была четвертым ребенком. Впрочем, к моменту моего рождения две старшие сестры, Нина и Катя уже успели умереть. Первые воспоминания относятся к концу злополучной войны, лишившей меня не только счастливого детства, но и наложившей драматический отпечаток на всю дальнейшую жизнь.На всю жизнь я запомнила девятое мая тысяча девятьсот сорок пятого года. В этот день произошли в моей жизни два события. Первое случилось ранним утром. Мама копала огород – полоску земли, выделенную нашей семье соседями, обосновавшимися в доме раньше и занявшими, по праву первенства, лучшие участки. Столкнувшись с такой несправедливостью, мама решила прикопать к нашему огороду и часть тропинки, разделявшей участки, за что и была наказана не в меру агрессивными соседками. Они побили её лопатами. Мама еле сумела подняться на чердак, где в двенадцатиметровой комнате жила её семья, состоявшая в то время из трёх малолетних детей, её самой и её матери.         Объявление о победе над Германией мама услышала по радио уже после того, как, еле живая, поднялась на чердак и доползла до кровати. Дети и бабушка ещё спали и не знали ни об утренней драме, разыгравшейся на приусадебном участке, ни о радостной вести об окончании войны. Мама разбудила их, как только услышала сообщение. Дети, два сына и дочь, не вполне проснувшись, все-таки поняли, о чём идет речь и, наперебой, начали расспрашивать мать, что же теперь будет. Что могла сказать им женщина, перенесшая на своих хрупких плечах все тяготы почти четырёхлетней войны, не имея никаких известий с фронта от мужа, воспитывая трёх малолетних детей и получившая в то памятное утро, в «награду» за этот подвиг, побои от соседей? Несколько десятилетий спустя, уже после ухода мамы из жизни, я написала стихотворение, в котором есть такие строчки:  «Копала мама огород Весною ранней сорок пятого, Её побил «честной» народ: «Чужую землю – не захватывай»… А «захватила» она всего то на всего часть тропинки, разделявшей соседские участки, не желая вступать в конфликт с соседями, участки которых оказались «захваченными» ими «по праву первых».Между тем, правительственное сообщение о Победе над Германией и предстоящем вечернем салюте молниеносно разнеслось по небольшому дачному городку Кунцево, находившемуся в ближайшем Подмосковье. Всё его население высыпало на улицы и в переулки с радостными криками и объятьями. День прошёл в ожидании вечернего салюта Победы. Дом номер тридцать один, в котором мы жили, находился на самой большой улице городка, которая так и называлась: «Большая Кунцевская». Неподалёку от Большой, имелась ещё и «Малая Кунцевская», в одном из домов которой, наша семья (с 1942 по 1945 год) занимала помещение размером 32 м². Но в начале весны 1945 г. вернулись отсутствовавшие хозяева этой квартиры, и Кунцевский Горсовет предоставил нашей семье чердачное помещение, практически нежилое, в доме №31 по «Большой Кунцевской» улице.  Вечером вся окрестная ребятня собралась на самом высоком месте улицы и замерла в ожидании салюта. Первый залп сопровождался многоголосым свистом мальчишек и визгом девчонок, не умевших свистеть. Среди них была и я. Уже тогда я, видимо, почувствовала, что в жизни мне придется многое преодолеть, чтобы не чувствовать себя ущербной, не умея делать то, что умеют делать другие. В тот памятный вечер я без конца теребила своего старшего брата Пашу, чтобы он научил меня свистеть. К концу салюта какие-то неясные звуки мне  всё-таки удалось извлечь из гортани и хотя, одновременно с этим, на языке образовалась мозоль, радости моей не было границ. Я сумела!!!Потом упорство в достижении цели не раз выручало меня в различных жизненных коллизиях. А было их немало. Первое послевоенное лето мы с братьями провели в ожидании возвращения с фронта отца. Вместе со своими сверстниками, проводили все дни на железнодорожной станции «Кунцево», встречая идущие к столице, эшелон за эшелоном, товарные поезда, в которых возвращались домой солдаты. Об этом, спустя полвека, я написала балладу, которую так и назвала: «Баллада о вокзале на станции Кунцево». В балладе я отразила наиболее яркие и горькие воспоминания того лета. К вокзалу я обратилась, как к своему лучшему другу: «О, милый друг мой, мой вокзал, Я знаю точно, что тебе Никто стихов не посвящал, Но ты царишь в моей судьбе. Я вспоминаю тебя часто, И всё, что связано с тобой, Ценю я, как большое счастье, Как воздух детства голубой. Ты домом был для нас, бездомных…»        Отца своего мы так и не дождались. Сведений о нём никаких не было до следующего года. В извещении Кунцевского военного комиссариата от 22 июня 1946 года, на имя нашей мамы, сообщалось: «Ваш красноармеец – Шкабодов Алексей Матвеевич – 1907 года рождения, уроженец Смоленской области, находясь на фронте, ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ В МАРТЕ 1942 года. Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии…».*Пенсию на детей, согласно указанному документу, вдова получила (через пять лет после призыва мужа на защиту Родины!). О судьбе мужа до конца своей жизни мама так ничего и не узнала. Никаких письменных свидетельств о месте его службы, кроме указанного извещения, в семье не было. Возможно, какие-то весточки с фронта мама и получала, но сохранить их ей не удалось. Однако нам она всегда говорила, что отец воевал на Ленинградском фронте. С Ленинграда я и начала свой поиск отца. Впервые я посетила Пискаревское мемориальное кладбище в начале девяностых. Обойдя все до единой могилки воинов, погибших при защите Ленинграда в 1942 году и не найдя среди них плиты с фамилией отца, оставила цветы и записку на одной из безымянных. Постояв в скорбном молчании у могилы над зажженной свечой, прошла к братским могилам воинов, поклонились им и возложили цветы.        ____________________ * Искажение в написании фамилии родителей автор относит на совесть лиц, заполнявших официальные документыВ 1992году правительство Москвы приняло решение создать КНИГУ ПАМЯТИ ПОГИБШИХ И ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941 – 1945 ГОДОВ.При создании КНИГИ ПАМЯТИ, с помощью родственников, я собрала и направила в адрес составителей необходимые документы и деньги для внесения в КНИГУ имён отца и двух его братьев, также не вернувшихся с той войны. Имена всех трёх братьев Шкабыдовых: Алексея, Андрея и Сергея занесены в том 14 КНИГИ ПАМЯТИ, изданной в 1994 году ЦЕНТРОМ ПО ИЗДАНИЮ КНИГИ ПАМЯТИ МОСКВЫ.   В последующие годы, бывая в Ленинграде, ставшем вновь Санкт-Петербургом, я пыталась найти хоть какие-то сведения об отце. Увы, этого мне не удалось. Слишком неопределённы были исходные данные. В конце 1999-го я обратилась с просьбой помочь в розыске пропавшего без вести отца в Центральный архив Министерства обороны СССР. В поступившем ответе на запрос никаких новых сведений не оказалось.Первый круг поисков замкнулся.     В это время на канале НТВ Российского телевидения появилась передача Евгения Кириченко «ЗАБЫТЫЙ ПОЛК».Я обратилась к ведущему передачу с соответствующей просьбой. Но и здесь меня постигла неудача. Канал перешёл в другие руки, передача, вместе с руководителем, перешла на канал ТВ-6. Увы, и в период существования её на этом канале, до выполнения моей просьбы дело не дошло. В феврале 2002 года и этот канал закрыли… Круг второй моих поисков замкнулся. За несколько месяцев до этого события, а именно 16 мая 2001 года, на канале РТР, в передаче «Большой репортаж» – в кадрах военной хроники, я увидела, наконец, своего отца. Он стоял в военной форме на берегу Ладожского озера, крепко прижимая к груди мальчика лет пяти-семи. В это же время другие красноармейцы вытягивали из озера на берег остатки разбомбленного немцами обоза, перевозившего на Большую землю, по «ЛЕДОВОЙ ДОРОГЕ ЖИЗНИ», детей из блокадного Ленинграда. Всё совпало! Мама оказалась права. Её муж, отец её детей, действительно воевал на Ленинградском фронте. Сердце моё бешено колотилось. Не помня своего отца, ведь мне было всего два с половиной года, когда он ушёл на фронт, спустя более полвека, я его всё-таки узнала! Как это можно объяснить?! Объяснение, как ни странно, оказалось простым. Мама часто говорила, что мой старший брат Павел похож на отца, как две капли воды. Эти её слова врезались в мою память, и у меня не возникло ни малейшего сомнения, что в кадре военной хроники именно наш, пропавший без вести, отец.Начался третий круг поисков.  В марте 2002 года я вновь отправляюсь в Ленинград (уже ставший Санкт-Петербургом). С собой, как драгоценную ношу, везу видеокассету с записью фрагмента передачи, любезно предоставленную мне прекрасными, отзывчивыми сотрудниками архива канала РТР. Копию видеозаписи я предусмотрительно оставила дома, в своём «мемориальном архиве». Первый отклик на своё обращение я получила от заместителя директора ПИСКАРЁВСКОГО МЕМОРИАЛЬНОГО КЛАДБИЩА – Лилии Никитичны Марковой. Наша с ней встреча оказалась довольно продолжительной. Лилия Никитична не только внимательно выслушала мой взволнованный рассказ, но и организовала просмотр видеоматериалов, как привезённых из Москвы, так и имевшихся в МЕМОРИАЛЕ.Сомнений в том, что на кадрах военной хроники запечатлён эпизод, связанный с отправкой на Большую землю детей из блокадного Ленинграда весной 1942 года, не было ни у кого из участников просмотра. Среди них, кроме Лилии Никитичны и меня, были и сотрудники МЕМОРИАЛА, и посетители его, а также и коренная жительница города, моя подруга, блокадница Галина Пономарёва. Сравнивая лицо солдата в кадре с привезёнными мною фотографиями из семейного архива, присутствовавшие на просмотре убедились в обоснованности моего заявления о том, что на кадре военной хроники – со спасённым ребенком на руках – мой отец, красноармеец, один из защитников Ленинграда.Свидетельством тому было лицо на фотографии его сына Павла, моего старшего брата, запечатленного во время прохождения им службы в Советской армии. Они, действительно, были похожи, как две капли воды.Лилия Никитична во время беседы со мной и, особенно, после просмотра хроники, уже начала строить планы, как можно использовать переданный материал (видеокассету, книги с публикациями Раисы Шкабыдовой и других авторов о войне 1941-1945 гг.) при подготовке новой экспозиции Мемориала к празднованию трехсотлетия Петербурга. Накануне этого события, жители многих городов России, в том числе и столицы нашей Родины – Москвы, изготовили и передали ПИСКАРЁВСКОМУ МЕМОРИАЛУ памятные доски в честь воинов, принимавших участие в защите Ленинграда и отдавших за это свои жизни.Расставшись с любезной Лилией Никитичной и коллективом МЕМОРИАЛА, по сложившейся традиции, мы с Галиной возложила цветы к памятным плитам воинов – защитников Ленинграда.В этот же визит в мой любимый город, я посетила ещё два музея: Филиал Музея Истории Санкт-Петербурга на Английской набережной, 44  и  Государственный Мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда в Соляном переулке, 9.К моему большому огорчению, никаких новых известий о моём отце получить в этих учреждениях мне не удалось.      Третий круг поисков отца, пропавшего без вести 60 лет назад, я продолжила в последующие годы на «ДОРОГЕ ЖИЗНИ»  там, где мне посчастливилось увидеть его, наконец, ещё живым и радостно обнимавшем спасённого ребёнка. Ознакомившись с экспозицией военного музея на станции «Ладожское озеро», я оставила запись в книге посетителей в надежде, что, может быть, кто-нибудь из них или из сотрудников музея сможет сообщить мне хотя бы какие-нибудь сведения о моём, пропавшем в1942 году, без вести, отце. Увы, до 2010 года я ещё не один раз посещала это, ставшее для меня дорогим место на берегу Ладожского озера, но никаких новых известий не получила. Тогда же я расширила свой поиск – посетила захоронение погибших защитников Ленинграда в Синявино. Внимательно ознакомившись с надписями на захоронениях, фамилии своего отца я не нашла…     В 1999 году я написала стихотворение «ПИСКАРЁВКА», в котором изложила в поэтической форме всё, о чём Вы, уважаемый читатель, узнали из нескольких страниц прозы моей жизни без отца.  

ПИСКАРЁВКА  Светлой памяти моего отца – ШКАБЫДОВА Алексея Матвеевича,      

В который раз на Пискарёвку

Меня усталый мозг ведет –

Ищу отца или подковку,

Возможно, счастье принесет.

Пропал отец под Ленинградом

В далекой, северной стране…

Весть на меня упала градом,

Когда пришел конец войне.

Но то была не “похоронка”…

Лишь гимн Победы прозвучал,

Надела на плечи котомку

И побежала на вокзал.

Там, эшелон за эшелоном,

Шли поезда из тишины,

То к нам – сопливым и зеленым,

Солдаты ехали с войны.

Я зорко вглядывалась в лица,

Но будто знала наперёд,

Что чуда может не случиться –

С войны отец мой не придёт.

И вот иду по Пискарёвке,

Ищу я тот заветный ряд,

Где связаны одной веревкой

Бойцы уснувшие лежат.

Где времени свои приметы

Имеет каждый ровный ряд,

Где в камень серый все одеты,

Как бы в шинели, что до пят.

Но не нашла родной могилы

Ни в тот, ни в следующий раз…

У камня села и застыла,

И позу помню, как сейчас.

На камне не пробита дата,

Чей безымянный прах под ним,

Какого русского солдата

Мы в памяти своей храним?

Раздумье привело к решенью

Оставить память об отце

На этом каменном творенье,

На этом вечности лице.

С тех пор прошло уж лет немало,

Где славный город Ленинград?

Пора блокадная настала

Для всей страны, для всех солдат.

Простите нам, родные наши,

Утрите слезы матерям,

А мы, Раисы, Кати, Маши,

Мы низко кланяемся вам.

ПОСТСКРИПТУМ 

Если бы не один и тот же кадр «документального» кино, я бы подумала, что сплю и вижу сон, приходящий снова и снова, как наваждение, от которого нельзя так просто отмахнуться. Впервые этот кадр, на котором был запечатлён красноармеец в серой шинели и такого же цвета шапке-ушанке, с мальчиком на руках, как Вы, уважаемый читатель, уже знаете, я увидела на экране домашнего телевизора в документальном фильме «Красное вино победы» 16 мая 2001 года.  …Из мелькнувшего перед моими глазами кадра, почти два года спустя, мне было ясно, что объектив военного оператора запечатлел момент бомбёжки «ДОРОГИ ЖИЗНИ» когда по ней отправляли из блокадного Ленинграда детей. Это могло быть именно в марте 1942. Всё, казалось бы, совпало. Но наступил 2003 год. В стране отмечается 60-летие Сталинградской битвы. Я снова сижу у телевизора и смотрю документальный фильм, рассказывающий об ужасах Великой Отечественной войны, но уже не на Ленинградском фронте, а на Сталинградском. И вдруг в одном из документальных кадров фильма «Дети Сталинграда» я увидела тот же самый кадр, в котором был тот же красноармеец, в той же серой шинели и в такого же цвета шапке-ушанке, с тем же самым мальчиком на руках. Но теперь это было не на берегу Ладожского озера, а в центре разбомблённого города, протянувшегося на несколько километров вдоль великой русской реки и не в марте1942 года, а зимой 1943-го.       Свят, свят, свят – перекрестилась я и впала в глубокую депрессию. Может быть, это был летаргический сон? Как бы то ни было, но факт оставался фактом. Мой отец, со спасённым ребенком на руках, оказался одновременно участником двух событий, происходивших в середине прошлого века в одном известном «царстве-государстве». Осмыслив через некоторый промежуток времени создавшуюся ситуацию и не найдя адресата для прояснения возникших аллюзий, я решила написать стихи. Может быть, кто-нибудь, прочитав эту притчу и стихи, объяснит мне, что же означает в ХХI веке термин «документальное кино»?..   Посоветовавшись с несколькими, близкими мне по духу, моими старшими товарищами – ветеранами Великой Отечественной Войны, я решила не возбуждать никаких «процессов», а снова взяла в руки перо и написала стихи, которыми и заключаю свою горькую исповедь. 

* * *

Я шепчу, как молитву: блокада, блокада…  

Моё сердце разбито у стен Ленинграда.

Посылаю запросы и туда, и сюда.

Вслед за зимами вёсны, вместе с ними беда.

В извещении кратком: «без вести пропал».

Я решаю загадку и предвижу финал.        

* * *                    

Подвела меня блокада, навела в душе печаль.

Мне картинку Ленинграда нынче надо развенчать.

Гостем я на этой тризне, велика моя беда –

Вижу я «Дорогу жизни», снится талая вода.

Волга с Ладогой не в споре, много общего у них:

И вода, и кровь, и горе, и безрадостный мой стих.

Я пишу о том, что было много-много лет назад,

Что текло, струилось, плыло там, где город

                                                    СТАЛИНГРАД.

Там в окопах Сталинграда

                                                  и в разрушенных домах

Проявилась вдруг «БЛОКАДА»

                                          горькой солью на устах.

                                     

                   СУДЬБА

Моя мама продавала квас

И несла по жизни тяжкий груз –

Ведь одна воспитывала нас –

Ей немного помогал Союз.

     Не вернулся мой отец с войны,

     На её полях он без вести пропал.

     Его дети – его дочка и сыны

     Знали точно: папа их не генерал.

Им известно: был простой солдат,

Свою жизнь за Родину отдал,

Для детей своих и внуков свят –

За их счастье он отлично воевал.

     Только счастья не досталось им, друзья,

     Не был им воздвигнут пьедестал…

     Уж поверьте, это точно знаю я –

     Ведь мой папа – тот, кто без вести пропал.

     

Опубликовано 21 Июн 2012 в 11:00. В рубриках: Очерки. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика