СТРОГИНО» Архив сайта » Юрий Сухоруков “Утро ласковое…”

Юрий Сухоруков “Утро ласковое…”

В составе 109-й ордена Красного Знамени гвардейской стрелковой дивизии Юрию Сухорукову пришлось пройти многие пути-дороги. В её составе он освобождал Бориславлъ, Херсон, Николаев, многие столицы Европы. За освобождение Одессы дивизия награждена орденом Суворова степени. Громила она и Квантунскую группировку. Ныне звание Бориславско-Хинганской дважды Краснознаменной ордена Суворова степени носит часть ракетных войск России. 

УТРО ЛАСКОВОЕ 

Омск. 22 июня 1941 года. Воскресенье. Позади осталось детство, в зените стояло юношество. Мне исполнилось 18 лет. Это утро было на редкость ласковым. По небу, как сейчас помню, плыли белые облака, словно льдинки по Иртышу в конце ледохода. Я испытывал радость от предстоящей встречи со своими школьными друзьями Витей Фроловым, Володей Токленком, Колей Казарниковым. Мы вместе должны были отправиться на городской праздник – сабантуй. Из репродуктора, висевшего на столбе напротив наших окон, звучали мелодии знакомых маршей и песен. И вдруг неожиданно наступила тишина. Пауза затянулась на несколько минут. Прервал её голос Молотова германские войска напали на нашу страну. Так война ворвалась в мою жизнь, перечеркнув все мои планы и задумки.

В этот же день я написал заявление о призыве меня в армию. В нём я указал: желательно направить меня в лётное училище. Мою просьбу удовлетворили, и в октябре 140 призывников собрали для прохождения медицинской комиссии. Из всего этого состава юношей только 35 человек были признаны годными для зачисления в лётное училище. Теоретические занятия чередовались с лётной подготовкой. В эти занятия часто вносила корректировку погода. Но уже в январе 1942 года закончились запасы бензина, и нас в срочном порядке направили в распоряжение своих военкоматов, а оттуда на пополнение второй Московской воздушно-десантной маневренной бригады, которая базировалась в городе Ступино Московской области. Меня определили в роту связи.

ПОРОХ ПАХНЕТ СМЕРТЬЮ 

Это я понял, когда три бомбы противника попали в наш эшелон, одна из которых угодила в вагон, где размещались зенитки и боеприпасы. От разрывов собственных снарядов было убито и ранено около 90 человек.

В эту ночь я понял, что война будет забирать наши жизни независимо от того, хотим мы умирать или нет, и что к Победе придём, перешагивая через погибших своих товарищей. Мои мысли получили подтверждение, когда оказался на Северо-Кавказском фронте. Нашему 10-му гвардейскому стрелковому корпусу было приказано занять оборону на левом берегу Терека. В районе станции Червленая мы перешли по железнодорожному мосту к месту обороны. Здесь мы встретили старшину и четырёх солдат, стоявших на обороне моста. Каждый день в районе этого перехода фашисты бросали довольно серьёзные силы, чтобы овладеть мостом. Но всякий раз они получали достойный отпор. Немцы и предположить не могли, что мост обороняют всего пять бойцов, обеспечивавших возможность соединению без потерь форсировать реку Терек.

С основным авангардом противника мы вступили в бой при освобождении железнодорожной станции Терек. Нанося противнику удар с ходу, наше подразделение оттеснило его до станции Алпатове, где у него была подготовлена оборонительная линия. Начались затяжные бои, которые в сводках Совинформбюро характеризовались следующей формулировкой: в районе Моздока идут ожесточённые бои местного значения. Когда мы читали такие сообщения, то понимали, что в этих боях местного значения мы несли самые большие потери. Эти бои характеризовались ещё одной военной особенностью – противоборствующие стороны старались удерживать высоты, имевшие стратегический характер. На нашем участке была такая высота. Обороняла её одна наша рота. Немцы в один из дней, сосредоточив около батальона своих сил и 16 танков, после массированной артподготовки решили взять эту высоту. Бой длился целый день. Понеся значительные потери в живой силе и технике, противник вынужден был отступить. Наши потери оказались тоже немалыми из 90 бойцов, защищавших высоту, в живых остались только шесть человек. Здесь же, в Сальской степи, в боях погибло более двадцати моих товарищей, с которыми я прибыл в бригаду из Омска. Особо тяжёлой для меня была потеря Виктора Фролова, с которым я учился в одной школе.

Позже мне удалось установить подробности его гибели. Виктор с языком возвращался в расположение части, но по пути был ранен в ногу. До последнего патрона он отбивался от противника и уже в бессознательном состоянии был взят в плен. Его привели в избу и в присутствии хозяев начали пытать. Выжгли на теле звезду, дробили пальцы, но сибиряк-солдат не проронил ни слова. К утру он скончался, и немцы вывезли его за околицу села. На третий день после гибели героя местные жители предали прах солдата земле.

При обороне Военно-Грузинской дороги наши войска несли огромные потери, чтобы защитить этот стратегический объект, через который из Ирана к нам поступало большое количество техники. В этих боях был ранен в голову ещё один мой товарищ – Володя Токленок, которого мы долгое время считали погибшим. Но он выжил. А дело было так. Сослуживцы принесли Володю в медсанбат, принимавший тогда врач после осмотра посчитал его мертвым и приказал отнести к братской могиле. Перед захоронением проводился повторный осмотр медработниками. Врачи заметили у Володи признаки жизни, и ему была сделана срочная операция. А в это время из части, где он служил, домой была отправлена похоронка. Но он всем смертям назло выжил.

 

КОГДА НЕ ВЫДЕРЖИВАЛА СТАЛЬ 

Разгрузились в Сухуми. После небольшой передышки двинулись на север. Перед нами была удивительной красоты природа. В пути нас сопровождала радиостанция. Из её репродукторов мы услышали сообщение о победе наших войск под Сталинградом. Нашей радости не было предела, мы дружно кричали «Ура!», и горы вторили нам. На четвёртый день, не дойдя до Геленджика, свернули в ущелье. Исчезло море, справа и слева были только горы, а впереди – Большой Кавказский хребет. Боеприпасы, часть вооружения и продовольствие погрузили на автомашины. Единой колонной двинулись на штурм хребта. Первыми начали останавливаться американские студебеккеры – не хватало мощности двигателей, чтобы одолеть подъём. Затем стали сдавать силы у пятитонок, полуторок. Пришлось распрягать и лошадей. Самыми выносливыми и сильными оказались солдаты. Именно ими было перегружено всё имущество. На мою долю досталось две катушки связи по 20 килограммов каждая и десять килограммов боеприпасов. Дальше двигались пешим ходом в сопровождении проводников-партизан. Многие из нас впервые встретились с горами лицом к лицу, и азы альпинизма осваивали на ходу. Высота, пронизывающий холод и голод давали о себе знать. Этот марш-бросок длился трое суток.

Мы вышли на равнину, и нам сразу же была поставлена задача выбить врага из населённого пункта Горячий Ключ, через который открывались ворота на Туапсе. Но в планы командования вмешалась природа. В декабре началась оттепель. Забурлили горные реки, и неожиданно они превратились в непреодолимые водные препятствия шириной до 300 метров. Все попытки навести переправу, заканчивались её сносом. Противник тем временем подтянул несколько своих дивизий и начал методически обстреливать наши воинские части.

Ему удалось оттеснить наши подразделения в район Кубанских плавней. Наступил самый тяжёлый период за 19 месяцев моего пребывания на фронте. Грунтовые воды не позволяли рыть окопы. Начался голод. Дневной паек был доведён до минимального предела – два сухаря на человека и одна столовая ложка риса. Катастрофически не хватало боеприпасов и медикаментов, была отрезана возможность эвакуации тяжелораненых.

Вот эпизод из моей тогдашней фронтовой жизни. Под вечер в один из дней я был вызван к начальнику штаба бригады, где мне вручили пакет. В нём содержалось весьма важное донесение. Начальник штаба предупредил меня, что первые две попытки доставить донесение провалились. Я также был предупрежден, что информация напечатана на папиросной бумаге и в случае опасности и осложнения обстановки я должен уничтожить её. Другими словами, съесть. Вручить донесение я обязан был лично командующему корпусом. Выполняя задание, мне дважды пришлось укрываться от мелких групп противника. С трудом преодолев горные речки, я задание выполнил. Когда зашёл в землянку командующего, произошёл курьёз, шинель и моя одежда смерзлись настолько, что пакет я не смог сразу достать, поскольку она сгибалась только в локтевых и коленных суставах, да и пальцы плохо слушались. В награду я получил от адъютанта стакан водки, бутерброд с колбасой и место у костра.

В этих боях, тяжёлых и кровопролитных, погиб последний мой школьный товарищ – Коля Казарников. Я остался один.

 

НОЧНАЯ ЗАПАДНЯ 

Кто бывал на Северном Кавказе, знает, какими тёмными бывают тут ночи. В одну из них я вышел на задание. На половине пути, потеряв равновесие, я заскользил по мокрому склону и, спустя доли секунды, неожиданно упал в яму и ушёл с головой под воду. Вынырнув, увидел над головой небо и ровные, будто срезанные лопатой, края склона. Осмотревшись, я понял, что угодил в воронку от пятисотки. Под тяжестью тела и мокрой одежды я снова и снова уходил под воду. Силы уже покидали меня. Понял, что нужно отдохнуть и найти способ выбраться из этой западни. На моё счастье, рядом оказалось поваленное дерево, ветки которого свисали в воронку. Ухватившись за них и перебираясь, словно по канату, перевалился за бруствер. Я ЖИВ

Эту фразу мне не один раз приходилось повторять на фронте. По непонятным для меня причинам первое так называемое ковровое бомбометание почему-то приписывают американцам во Вьетнаме. Оно же широко применялось немцами в Великой Отечественной войне. Так, 14-15 апреля 1943 года в районе станции Крымская Краснодарского края на наши позиции было совершено 750 самолётных атак. На Малую землю ежедневно сбрасывали бомбы более тысячи самолётов. Пережить такие бомбежки, находясь на открытой местности, удавалось немногим. Иные просто сходили с ума. Характерной особенностью таких больных было то, что они рвались в атаку. Мне удалось всё это перенести, выстоять.

 

Поколение, которым надо гордиться 

Bот и пришла 51-я годовщина Победы нашего народа в Великой Отечественной войне. Отмечают её многие, но особенно она дорога тем, кто был совершеннолетним в те годы.

Это моё поколение

Сейчас стало модным упрекать нас во многих грехах, а порой и насмехаться над пожилыми. Весьма расхожим стало мнение о том, что стоило ли вообще воевать с Германией. Было бы, дескать, хорошо, если бы немцы нас победили, они и коммунистов бы уничтожили, и нас научили работать. Вот что говорилось в официальных документах гитлеровского командования: цель нашей работы заставить украинцев работать на Германию, а не осчастливить этот народ. Фюрер потребовал от Украины 3 миллиона тонн зерна для рейха, и они должны быть поставлены. (Из выступления Эриха Коха на совещании в Ровно 26.08.42 г.)

Более откровенно высказал своё отношение к украинскому народу Мартин Борман в своём письме рейхсминистру Розенбергу 23.07.42 г.

Многоуважаемый партайгеноссе Розенберг Фюрер желает, а я сообщаю вам об этом по его поручению.3. Для ненемецкого населения в занятых восточных районах ни в коем случае не должно вводиться немецкое медицинское обслуживание. Не может быть и речи, например, о прививках и подобных профилактических мерах для ненемецкого населения.4. Ненемецкое население ни в коем случае не должно допускаться к высшему образованию. Если мы совершим эту ошибку, то сами вырастим грядущее сопротивление. По мнению фюреpa, совершенно достаточно, чтобы ненемецкое население, в том числе так называемые, украинцы, могло читать и писать. Ни в коем случае не благоустраивать русские, украинские города, так как не следует повышать уровень жизни населения, а немцы должны поселиться во вновь построенных городах и деревнях, из которых должно быть удалено всё русское, украинское население.Очень тяжело досталась нам победа. Известно, что из тех, кто родился в 1923 году, после войны в живых осталось лишь 3 процента. Не менее тяжёлая доля выпала и на родившихся в 1922, 24, 25, 26 и даже в 1927 годах. Этой возрастной группе гитлеровское командование уделяло особое внимание. Самая опасная группа 17–21 год, её следует вычеркнуть из списка живых (из Сообщения о политическом положении руководителя рабочей группы Хуземана, Минск, 10.02.42 г.)Уничтожению подлежало не только взрослое население, но и дети. Вот что говорилось в одном из приказов Гитлера. Принимая во внимание жестокие бои, происходящие на фронте, приказываю позаботиться о донорах для офицерского корпуса армии. В качестве доноров можно использовать детей, как наиболее здоровый элемент населения. Чтобы не вызывать особенных эксцессов, широко использовать беспризорных детей и воспитанников детских домов.

При освобождении Великой Лепетихи, Херсонская область 8 февраля 1944 года нашей 109й гвардейской стрелковой дивизией были вызволены из неволи около ста детей от 3 до 11 лет, вывезенных из Таганрогского детдома. Жители Великой Лепетихи прятали их в овощехранилище, где они провели 110 дней. Это им предназначалась участь доноров.

Комдив А. В. Балдынов запретил выводить детей сразу на солнце, боялся, чтобы не повредили зрение. Для них была выделена кухни и медики. Кинооператор по его просьбе снял киноленту «Трагедия в селе Великая Лепетиха», которая донесла до нас страшные кадры тех дней.

Горя, крови и слёз хватало в те годы. Но мои друзья погибали героями. Насколько жестокими были отдельные бои, можно судить по потерям, которые несли наши подразделения, Так, под Орджоникидзе мы получили пополнение около 9 тысяч человек, После прорыва оборонительной линии по реке Молочной, когда мы проходили по разминированному участку через нейтральную полосу, она была буквально устлана трупами. Сейчас стало модным, представлять советского солдата в образе бравого Чонкина. За 19 месяцев моего пребывания на фронте я таких не видел и не встречал. Видел солдат, похожих на Теркина. НАША ПОБЕДА была бы невозможной без сплоченности народа. Фронт и тыл были едины. Из войны мы вышли значительно сильнее, чем вошли в неё.

Труженики тыла также были героями. Вот один пример. Осенью 1941 г. В г. Омске был эвакуирован Запорожский авиамоторный завод им. Баранова. Буквально с колёс он начал выпускать продукцию. Станки устанавливались в поле, на голом месте и включались в работу. Стены цехов возводились позже. Была глубокая осень. Возле станков разводились костры, большинство рабочих престарелые люди и дети от 12 лет и старше. Рабочий день 12 часов, выходных практически не было. Через четыре недели завод работал уже на полную мощность. После войны за короткий срок мы восстановили народное хозяйство. Первыми в мире построили атомную электростанцию, первыми запустили спутник и вышли в космос, первыми были по добыче многих полезных ископаемых. Нам было чем гордиться. Нас упрекают в том, что мы создали, милитаристское государство. Да, мы постоянно думали о том, чтобы нашим детям и внукам не пришлось пережить выпавшего на нашу долю. Мы этого добились.

Вы, молодое поколение, можете гордиться своими pодителями, дедами и бабушками Они отдали всё во имя славы и процветания Отечества.

 

Юрий СУХОРУКОВ. Профессор Одесского политехнического университета, доктор технических наук.

Опубликовано 22 Июн 2012 в 10:10. В рубриках: воспоминания. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика