СТРОГИНО» Архив сайта » Александр Журавлев “ВОЙНА ГЛАЗАМИ ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО МАЛЬЧИШКИ”

Александр Журавлев “ВОЙНА ГЛАЗАМИ ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО МАЛЬЧИШКИ”

Александр ЖуравлевЖуравлев Александр Андреевич Кандидат военных наук, доцент, генерал майор авиации в отставке.Родился в 1929г, четвёртым ребёнком в крестьянской семье, на хуторе Красный Яр Романовского района Ростовской области. Закончил 10-ю Ростовскую спецшколу ВВС, Качинское авиационное училище лётчиков истребителей, Академию ВВС, Академию Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Служил в Советской армии с 1947 по 1989 г. в должностях от лётчика до заместителя Командующего Воздушной армии. Лично освоил полёты до десятка типов боевых одноместных поршневых и реактивных самолётов и вертолёт Ми-8. Военный лётчик 1-го класса. Награждён двумя орденами «Красной звезды», иракским «Авиационным» орденом, медалью «За боевые заслуги» и десятью другими медалями. 13 лет на педагогической работе: начальником кафедры истребительной авиации ПВО в Академии ВВС, и потом 10 лет старшим преподавателем кафедры Оперативного искусства ВВС в Академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. В настоящее время – старший научный сотрудник научно-организационного отдела Пограничной академии ФCБ России. 

ВОЙНА  ГЛАЗАМИ  ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО  МАЛЬЧИШКИ 

Июнь 1942 г. Тревожно. Мне уже двенадцать. Приближение фронта чувствуется по увеличению количества военных. Заканчивается строительство оборонительных сооружений на левой стороне р. Дона. Взрослые что-то прячут в бочку, которую закапывают под полом на летней кухне у бабушки Анастасии. Почему-то деревянный наплавной разводной мост через р. Дон из нашей станицы Цымлянской перенесли к хутору Красный Яр, выше по Дону, по направлению к станице Терновской. Мы, мальчишки, тоже возбуждены, полны решимости бороться с фашистами. Вечером, раньше чем обычно, я пошел встретить стадо, за своей коровой. В этот день солнце только подходило к горизонту, стадо было еще далеко, я перешел вброд речку Кумшачек и пошел навстречу стаду в займище. Вдруг услышал необычный гул.Увидел много самолётов с чёрными крестами из которых что-то высыпалось, а потом взрывы, земля задрожала, заколебалась, я упал на землю схватившись за куст бурьяна. Мне казалось, что именно в меня бросают бомбы и стреляют с самолётов. Сколько продолжался этот кошмар не знаю, краем глаза видел мчавшиеся конные повозки и отдельные грузовые машины по дороге из станицы к переправе, часть из которых бесследно исчезали, вероятно от прямого попадания в них бомб или снарядов с самолётов. Очнулся от необычной тишины. Вижу, горят в станице дома. Наш дом деревянный двухэтажный рядом с каменным белым домом редакции еще виден на фоне других горящих домов. Когда я подошел к речке, нашего дома уже нет, слышен треск горящих домов, даже за речкой на расстоянии 250–300 метров чувствуется жар. Много необычного: вздутые трупы скота, крики идущих и бегущих людей, которые ищут родных. Вижу немолодого мужчину, бредущего через речку с каким-то безучастным безумным взглядом, который одной рукой прижимает к груди другую, оторванную руку, дошедшего до середины брода и повернувшего назад, навстречу пламени. Вижу несколько неподвижно сидящих рядом людей, прижавшихся к крутому яру у берега речки. Оказывается, осколками вблизи разорвавшейся бомбы у них снесены черепа. Пытаюсь и я отыскать мать и сестру, оставшихся дома. Темнеет. Наконец, кто-то сказал, что видел их у кромки леса, где-то возле небольшого озера, где я их и нашел. Они, как и многие другие, остались живыми благодаря нашим солдатам, которые выводили людей из подвалов горевших домов. На другой день решили пробираться к переправе, чтобы попасть на хутор Красный Яр, где живут мамины сёстры. Чем ближе к переправе, тем больше повозок и войск. Убеждаемся, что нам не переправиться, и мы возвращаемся в лес поближе к речке Цымлянке. И вот, к вечеру третьего дня после бомбёжки, здесь мы увидели целую колонну немецких танков. Часть из них остановилась у речки. Вода в Цымлянке чистая, прозрачная. Немцы вылезли из танков, пили, плескались. Мы побыстрее ушли оттуда. В лесу мимо нас пробегает группа красноармейцев с оружием, спрашивают: «Не видели ли мы немцев?» Мы сказали о колонне немецких танков,  которые двигались к переправе.Мы вернулись в сгоревшую станицу и остановились в одном из сохранившихся домов. В это время начались затяжные бои в степи (по «логу» от Котельниково до Романовской) на пути к железнодорожным станциям Зимовники и Ремонтной. Непонятно почему оборона в степи, а не по реке Дон, где военные несколько месяцев строили оборонительный рубеж? Теперь уже наши самолёты вели воздушные бои и бомбили немцев в станице днём и ночью, а мы прятались в подвале. Во время налётов меня клонило в сон, вероятно от страха. Однажды утром после очередного налёта наших самолётов, я «обрадовал» сидящих в подвале занеся неразорвавшийся снаряд в подвал. Кто-то из взрослых аккуратно взял из моих рук снаряд и вынес из подвала, а меня предупредили, чтобы я больше так их не «радовал».В промежутках между налётами хожу по пожарищу. Увидел я своих сгоревших (изжаренных) дальних родственников в подвале их дома. Они, вероятно, задохнулись от дыма, остались сидеть прислонившись к стенке подвала и от высокой температуры горевшего дома уменьшились в три раза (выжарились). Через много дней мы узнали, что в подвале своего дома сгорела моя бабушка Анастасия (мать моего отца). Как рассказали очевидцы, тётя Маруся (сестра отца) выбежала из пожарища обезумевшей в сгоревшей на ней одежде, вернее совсем без одежды, с ребёнком в руках, моим двоюродным братом. Она вспомнила, что когда бабушка пыталась выбраться из под обломков горевшего дома, их с сыном заваливало и бабушка дала им возможность выбраться, а сама сгорела.Мы вынуждены были уйти из станицы и остановились в каком-то хуторе по дороге к станице Новоцимлянской. Приютили и кормили нас и еще одну семью совсем незнакомые нам люди. У них мы прожили несколько дней. В то время была характерна бескорыстная помощь нуждающимся. Здесь мы впервые увидели разницу между немецкими и румынскими солдатами. Румынские солдаты настоящие барахольщики. Не входят, а врываются в дом, всё что им нравится, берут и уносят. Почему-то одному из них не понравился приютивший нас хозяин. Румын назвал старика «партизаном» и повёл на расстрел за хутор. Женщины побежали к немецкому коменданту, который послал немецкого солдата и освободил старика.Нам показалось, что бои прекратились, и я пошел в Цымлу проверить цела ли наша закопанная бочка с барахлишком. На подходе к захороненной бочке, на моих глазах немец из автомата убил человека. Возможно это был наш солдат, который шел со стороны займища к станице. На окрик немца он не остановился и продолжал идти. Короткая очередь и он упал. Когда бои в нашем районе закончились, мы вернулись в станицу Цымлянскую, нашли свободную комнату, с небольшим сарайчиком во дворе для коровы и стали жить уже на оккупированной немцами территории. Только став взрослым я понял, почему мы так часто меняли своё местонахождение во время прохождения фронта боевых действий в нашем районе и почему моя сестра одевалась практически в тряпьё и выглядела старухой, а не 18-ти летней девушкой. Когда мы прятались в подвалах разрушенных и сгоревших домов, к нам забегали «завоеватели», тщательно освещали всех фонариками и уводили куда-то молодых женщин.Прошло с тех пор много лет, но периодически, чаще всего во сне, всплывают картины далёкого прошлого: сгоревшая станица; себя, убегающего от дома, куда нас, нескольких пацанов, заставил немецкий солдат носить рубленные дрова, короткую автоматную очередь в моём направлении, когда я пытался убежать, крепкую руку взявшего меня за шиворот и пинок под зад в направлении машины с дровами; немца, который хотел застрелить соседнего мальчишку, посмевшего прицепиться и прокатиться несколько метров вместе с ним на мотоцикле, и его мать, которая спасая сына, била мальчишку закрывая его своим телом от немца с пистолетом в руке; себя больного, вышедшего подышать свежим воздухом на улицу, и немца, который пытался заставить меня тащить какие-то палки, и мою мать набросившую на него. Немец просто опешил от такого напора. Что-то бормочет «Юда, юда». «Какая юда, он донской казак!» «Ты что не видишь, что малец болен и еле стоит ногах?». (Немцы пытались привлечь донских казаков на свою сторону, поэтому на Дону они не афишировали репрессии к мирному населению, в отличие от Белоруссии).Моя мать, Журавлева Мария Федоровна, вела себя и в этих условиях с достоинством, и когда немцы спрашивали: «Где твой камрад (муж)??», отвечала: «Там же, где и вы, в армии, на фронте». И, несмотря на трудности, свалившиеся на свою семью, мать оказывала помощь и другим. Именно её заслуга в спасении раненого советского солдата, вызволения его из лагеря военнопленных и возвращения его в Красную Армию уже здоровым. Мы, мальчишки, узнали, что в помещениях местного Томатного завода развёрнут лагерь раненых советских военнопленных. Поскольку убежать они не могли, то охрана была слабой и мы пацаны ходили туда, приносили какую-то еду, в основном арбузы с брошенной колхозной бахчи, и табак собранный из брошенных немцами окурков. Раненые солдаты лежали на соломе в цехах томатного завода. Мы раздавали табак, куски арбузов и побыстрей убегали от страшной вони разлагающихся заживо человеческих тел. При очередном посещении лагеря меня позвал один раненый и сказал: «Сынок, на всех нас твоей еды не хватит, и большинство из нас здесь помрёт, лучше отдавай всё что приносишь из еды одному, вон тому, молодому солдатику, чтобы он выжил, а мне давай только табак». Я так и сделал. Когда солдат стал подниматься и ходить, мы заходили к нам домой, где мать его кормила более основательно. Охранник нас выпускал, но предупреждал, чтобы солдат к вечеру возвращался. Видя, что мы часто ходим вместе, один из охранников сказал солдату, что его могут отпустить из лагеря, если принесут документ от местного старосты, что он наш родственник. Мать пошла к старосте и попросила дать справку. Старостой был наш директор средней школы, который прекрасно знал мать и всех нас, учившихся в школе. Директор спросил: «Мария Федоровна, зачем это тебе надо? Мало тебе своих забот?» Она ответила: «Может и моему сыночку, кто так же поможет». Коля, так звали солдата, стал жить у нас. Чтобы не «мозолить глаза» и без конца объяснять, кто он такой, мы с ним с утра уходили в займище к лесу, где были до вечера, косили траву, а больше отдыхали. Он прикладывал к ране листы придорожника и рассказывал мне о Сибири, где он родился и жил. Ему было 20 лет, жениться не успел. Когда нас освободили в конце декабря, он ушел в Красную Армию. К сожалению, от Коли мы не получили ни одного письма. Скорее всего, он погиб. Адреса его родных не сохранилось, как не сохранилось всё, что мы имели. Но память сохранила многое из того, что было бы лучше не помнить:- колонны пленных советских солдат;- остатки сбитого немцами нашего самолёта и труп сгоревшего лётчика вблизи от самолёта (а их вокруг Цымлы было сбито около двух десятков);- бесконечные колонны немецкой техники, двигавшейся к Сталинграду;- сотни, а может тысячи берёзовых крестов, на могилах похороненных немецких солдат на месте где раньше рос виноград на южных склонах горы у Цымлы (их хоронили каждого отдельно, а наших солдат в братских могилах);- десятки подбитых немецких на пути к переправе и наших танков, в районе 20-дневных оборонительных боёв в степи на пути к Сталинграду;- засыпанных снегом, в окопах, погибших немецких солдат, открывшихся весной 1943 года.Видел я немецких солдат в роли победителей, самоуверенных, довольных, весёлых, наглых. Видел я их через полгода уже в роли побеждённых, угрюмых, уныло бредущих под конвоем одного-двух советских солдат. Запомнилось, что при отступлении немцев, их техника уже не возвращалась. И сколько было радости, когда мы увидели четыре танка с красными звёздами на их борту и родные лица танкистов, по пояс стоявших в башнях открытых люков танков, приветствовавших нас. Помню, на ночь в нашу комнатушку набилось, наверное, с десяток солдат, которые нещадно курили и пели под гармошку до утра.А потом война ушла на Запад, а у нас, в тылу голодные годы в 1944 и 1945 годы, радость победы в мае 1945 года «со слезами на глазах». Не вернулись с фронта, погибли отец и брат, мужья сестёр матери, брат отца и многие, многие другие. 

Опубликовано 04 Июл 2012 в 15:14. В рубриках: воспоминания. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика