СТРОГИНО» Архив сайта » Анна Лановая “Письма с фронта”

Анна Лановая “Письма с фронта”

 

Страницы жизни, написанные войной,

и их мирное продолжение

 

 

Мой папа – Лановой Макар Фёдорович, родился 25 января 1905 года в Браилове Винницкой области Жмеринского района, умер 25 сентября 1964 года

Моя мама – Лановая (Бубликова) Татьяна Петровна, родилась 24 января 1916 года в г. Ростове на Дону, умерла 24сентября 1991 года

Оба участвовали в боевых действиях на территории СССР, Венгрии, Чехословакии, Румынии. Отец дошёл до Берлина, награждён орденом Красной звезды. Оба награждены медалями за оборону Сталинграда и другими правительственными наградами. 

Мама много раз рассказывала мне о переписке, которую они вели с отцом после вынужденного разрыва их отношений и маминого бегства от него из-за непреодолимых жизненных обстоятельств. Он писал письма всем общим знакомым и маминым родственникам, многократно повторяя очень похожий текст, и просил, умолял дать мамин адрес, писал, что, потеряв её, потерял всё. Папа действительно гонялся за любимой женщиной, как за жар-птицей счастья. 

Трагедия отношений и судеб моих родителей таилась не только в том, что на войне каждый день мог оказаться последним, но и в том, что у папы на Украине уже были законная жена, дочь Нина и сын Вадим. 

Пока мама была жива, я не удосужилась прочитать все письма-треугольники двух адресатов, читала случайно попавшиеся под руку отрывки, всегда не хватало времени, желания и терпения разбирать полустёртые временем буквы и слова. Чтобы осмыслить жизненный путь родителей потребовались годы и особое состояние души, когда прошлое хочется вернуть и воскресить. 

Читая эпистолярный роман моих родителей, я чувствовала такую силу взаимного притяжения двух половинок одного целого, которому ничто не в силах противостоять, даже война. Я разбирала через лупу мелкий бисерный почерк мамы, и небрежный корявый почерк папы, в котором несколько букв пишутся почти одинаково и их нужно разгадывать, как головоломку. Папа, выросший в полуграмотной семье, говорившей на украинской мове, изучил русский язык и сумел  получить высшее образование только благодаря собственной силе воли и целеустремлённости. Высокие чувства любви пробуждают в человеке самые лучшие качества, именно они побуждали папу писать письма стихами, иногда, правда, белыми и далёкими от классических канонов. Главное в них – мысль и чувство. Папино письмо «Как хорош был город Пятры в октябре» просто потрясло меня. Я пересказывала его всем знакомым и родственникам, папины эмоции просились в старинный романс. Я смотрела на фотографии родителей, висящие на стене над компьютером, впитывающим в себя страницы, написанные войной, и обращалась к отцу, как к живому: «Ай да папа, ай да молодец!»

Меня радовало и восхищало их восприятие мира. Если любимый человек рядом, всё прекрасно, и, наоборот, если разделяет их пространство и время, жизнь теряет всякий смысл. А мамины любовь, нежность и всепрощение так чисты, так искренни и полны доверия, что попадают в самое сердце.

Они были совсем другими, наверное, лучше нас.

Временами мне казалось, что я читаю роман в письмах незнакомых мне людей, или сценарий фильма. А временами мне казалось, что мои родители живы, сейчас я выйду из комнаты, а они на кухне вдвоём, сидят за столом и пьют чай. Реальность отступала, такие они были настоящие, живые и мне совсем не хотелось возвращаться в действительность.

 

Я полагаю, что имею право напечатать эти письма, они - подлинное свидетельство любви моих родителей. Если бы мама хотела уничтожить их, у неё в запасе было сорок с лишним лет. Она их хранила и очень редко перечитывала..

Я думаю, что она хотела увековечить эту ЛЮБОВЬ, чтобы мы (дети, внуки и правнуки) читали страницы их жизни, написанные войной, и помнили эту непридуманную семейную историю о Ромео и Джульетте двадцатого века. 

А начиналась эта история так.

Мама проживала в Ростове на Дону вдвоём с несовершеннолетним братом Петром и работала в Юго-Восточной конторе «Оргэнерго», а старшие братья Иван и Фёдор Бубликовы были призваны в ряды Красной Армии. Фашистские войска приближались к Ростову и предприятия в городе стали закрываться. В октябре 1941 года, маму уволили, и она осталась вдвоём с младшим братом без средств к существованию. Имевшиеся когда-то в семье ювелирные украшения и серебро в голодные тридцатые года были сданы в Торгсин и обменены на два мешка гороха. Этот горох спас от голодной смерти жизнь четырёх членов семьи из семи. В октябре 1941 года всё трудоспособное население  города мобилизовали на оборонительное строительство и рытьё окопов. Чтобы прокормить себя и брата, мама решила устроиться на работу вольнонаемной в 24 Управление оборонительного строительства, находящееся в тот период в городе Ростове. Так она оказалась в кабинете Ланового М.Ф.(должность в инженерных войсках и офицерское звание на этот момент мне уточнить не удалось). Как потом скажет папа: «Вошла в комнату девочка в синей шапочке, совсем ребёнок, и сердце у меня дрогнуло». Правда, маме он сначала не понравился, показался жёстким и грубоватым. Отношения развивались не очень стремительно для военного времени. Он стал оказывать маме знаки внимания и симпатии, пытался подкармливать её деликатесами из офицерского пайка. Обыкновенное печение превращалось в его руках в пирожное. Два печения со сливочным маслом вместо крема посередине – это папино изобретение для мамы. Мама вспоминала много раз, как это было вкусно, ведь в паёк вольнонаёмных входил только маргарин. Сейчас мирное время, но, попав в больницу и получив в конце второй недели к завтраку кусок свежего белого хлеба со сливочным маслом, я вдруг тоже подумала, что это почти пирожное.

В июле 1943 года маму отозвали в Москву. К этому времени мамин младший брат Пётр был призван в армию, а принадлежавший семье Бубликовых дом по Советскому переулку со всеми служебными постройками и имуществом был сожжён дотла отступающими немцами.

 

Мои родители прошли вместе большую часть войны, пережили папины ранения во время Сталинградской битвы (мама была рядом), контузии, мамины страдания и мучения, как моральные, так и физические.

В Москве родители работали в том же 24 Управлении оборонительного строительства и имели служебную комнату в доме на Фрунзенской. Отец метался между долгом, семьёй и любовью. Когда мама забеременела, а папа проявил нерешительность, она отважилась развязать этот узел сама и вызвала законную жену Наталью Митрофановну из Киева. Приехала жена с сыном, оставив дочку на попечении родственников на Украине. На очной ставке отец метался, не зная как ему поступить, чтобы сохранить отношения с обеими женщинами и детьми. Папа остался с семьёй, тут сыграли свою роль и дети, и карьера, и другие обстоятельства. Он просил маму подождать, всё будет хорошо, всё устроится, он будет жить с женой и сыном в старой комнате, а ей подберёт другую комнату и другую работу.

Маме пришлось решать общие проблемы самостоятельно. С большими трудностями она перевелась в воинскую часть в город Львов, не оставив никаких зацепок и надежд на продолжение военно-полевого романа. Уезжая из Москвы обессиленная, оскорблённая, с разбитым сердцем, она нашла в себе силы порвать с прошлым. В комнате папа не нашёл ни записки, ни письма, ни какой-то значимой для двоих безделушки, только случайно забытый пояс маминого халата. Эту деталь её одежды отец возил полгода в своём чемодане до следующей встречи с любимой женщиной.

Папа разыскивал её через всех общих знакомых и родственников в разных городах. Сохранилось более тридцати писем, начиная с июля 1944 по январь 1945 года.

Он гонялся за мамой, а она убегала его. И, получив от кого-то долгожданные координаты местонахождения своей жар-птицы, отец прошёл сорок километров пешком, пересёк границу в военное время без специальных документов, чтобы встретиться со своей любимой в городе Пятры. Опять он просил её вернуться, но мама была непреклонна. Однажды он уже отстранился от решения общей проблемы, как же поверить ему опять? В городе Пятры они встречаются и расстаются опять.

 

Приведу выдержки из письма от 6.11.44г.

 

Как хорош был город Пятры в октябре!

Как волшебно выглядели горы,

Покрытые разноцветным стройным лесом.

Как чудно выглядели домики в садах

Как жизнерадостно было и нам тогда.

И вдруг настало злое утро 19 октября,

Когда простились мы с тобою,

И может быть, на долгие времена.

………………………………………….

Когда простились мы с тобою,

Когда пошёл вслед за машиной,

Но не увидел больше я тебя.

Тогда и горы, лес, дома

Всё стало пусто для меня.

Так вот кто город украшал!

Так вот, кто жизнь мою украсит!

А, может быть и отравит.

 

В декабре 1944 года мама получила от отца письмо, в котором он сообщал, что остался вдовцом, а дети – сиротами. Он просил приехать. Наталья Митрофановна была ещё жива, но быстро сгорала, у неё развился 2-х сторонний  крупноочаговый процесс лёгких и ТБО гортани, Она умерла 15 февраля 1945 года.

Макар Фёдорович и Татьяна Петровна оформили свой брак 10 мая 1945 года. Так в возрасте 29 лет она стала женой и матерью восемнадцатилетней дочери и девятилетнего сына.

 

Став взрослой, я пришла к заключению, что любовь – это наркотик с одной стороны, а с другой стороны человек сам по себе ещё не целое. Он становится целым в неком симбиозе с другим человеком. И когда этого другого от тебя отрывают, ощущаешь, что потерял какую-то жизненно-важную часть души и тела, без которой жизнь и сам человек неполноценны. И вот доза наркотика иссякла, допинг кончился, и начинается очередная ломка, чувствуешь зависимость от любимого человека и не можешь её преодолеть. Грозная неудержимая сила тянет одного человека к другому. И чем старше становишься, тем острее чувствуешь. Пара влюблённых излучает такую энергетику, что встречные люди останавливают взгляд на них с недоумением и завистью одновременно. И ещё, у влюбленных подвижные глаза, такие глаза завораживают. Как у Цветаевой - «мои глаза, горящие, как пламя».

 

Мы что-то совершаем или хотим совершить, но Господь Бог лучше знает, как должно быть. Каждый заслуживает ту долю, которую получил. Всё предопределено, другой дорогой не пойти.

 

Мной использованы письма семейного архива, документы, фотографии и т.п., предусмотрительно сохраненные мамой в потрепанных дамских сумочках послевоенного образца. Я поняла, что не бриллианты и столовое серебро самая большая ценность, а семейный архив.

За спиной каждого человека стоят его предки, и если бы они рассказали нам о себе, а мы не просто слушали, а услышали бы их, может быть, мы стали чуточку лучше, мудрее, добрее, сохранились бы какие-то семейные обычаи, передавались бы из уст в уста семейные истории, раритеты и реликвии.

Но, к сожалению, прозрение приходит с опозданием.

 

Письма. Ланового М.Ф. – Бубликовой Т.П.

lan1.jpg

 

 

Здравствуй дорогая Танюсик!                                                                                   30.07.44г 

 

Я сейчас нахожусь ……. Слышны тяжёлые взрывы и выстрелы. Светло от трассирующих пуль и снарядов. Вспоминаю Ростов, Сталинград. Мой дорогой Танюсик, много не буду писать, как тяжело мне стало время с момента получения инструмента, закрывающего двери. Дня три не мог прийти в себя, чтобы поехать в комнату. Придя  в комнату, я изрыл всё, хотел найти маленькую записочку, но не нашёл, наоборот, нашёл всё неожиданное. Долго пришлось мне ………….все места. Единственное, что оставила ты случайно - пояс от своего халата, он в настоящее время со мной. Этот пояс выполнит твои мысли «трубы», но не знаю где, т.к. я уехал на 3-ий Белорусский Фронт. Все мои уехали из Москвы после того, как ты уехала. Как я был бы счастлив, если бы ты была в Москве, согласилась перейти на другую работу и в другую комнату, всё было бы хорошо. Я сейчас печально всё вспоминаю о нашей жизни прошлой, и о будущем  Могу сказать одно, что очень ошибся, допустил и даже помогал сделать глупость в моём отсутствии и сделать вторую глупость в моём присутствии. Считал, что вторую глупость ты сама не сможешь сделать. Дорогой Танюсик, могу сказать, что я  постараюсь быть у тебя скоро, иначе жизнь не нужна. Дорогой Танюсик, могу сказать, что я тебя найду, через некоторое время это будет доказано. И последнее. Могу сказать, что труба сыграет своё дело, если не в Москве, то в другом месте. Это всё зависит от тебя. Прошу одного, извини за моё идиотство, я хотел хорошего и хочу.

Лановой 

 

Здравствуйте, дорогая А.И.!

 

У меня стряслось несчастье, которого я никогда не ожидал. Правда, во всём этом виноват я, так как я хотел, чтобы Танюсик перешла на другую работу, и там бы я устроил ей другую комнату, и всё было бы к лучшему. Но Таня не хотела и бросила меня, не знаю на время или навсегда, она думает. Ну, пусть это и думает, потому что из этого ничего не будет. Прошу передать ей это маленькое письмо.

С тем до свидания. Лановой. 

 

Здравствуй, мой дорогой Танюсик!                              15.08.44г

 

Я глубоко ошибся, что думал тебя заставить перейти на другую работу и другую квартиру, и всё было бы к лучшему. Дорогой Танюсик! По руслу закончил плыть, выбрал берег причала –  это ты. Из Москвы я выехал за тобой, также уехали твои «знакомцы», так что сейчас можно было вернуться нам в Москву и жить по-новому.

Дорогой Танюсик! Пишу тебе, только хочу получить адрес, а потом напишу всё, что случилось и что должно было случиться. Ведь я не сам, со мною ты и пояс твоего халата, который мне пригодится, но не так, как тебе.

Дорогой Танюсик, был 22.07 при взятии Каунаса, потом попал в Оршу, причины тебе известны. Скоро буду у тебя и сделаю всё, что думаю. Ты, может быть, позволила что-нибудь со своими подружками, это временно. Вероятно, будет так, как я хочу, хотя, может, поздно. Дорогой Танюсик! Я сделал две больших глупости. Одна, когда был в Астрахани, эту ошибку не исправишь. Вторую ошибку, выезд твой из Москвы, но эта ошибка поправима и может быть исправлена. Я считал, что выехать без меня ты не сможешь.

До свидания, дорогой Танюсик! Целую тебя несчётно раз, тебя люблю. п./п14001-к

.Лановой.

 Ростов-Дон Верхне Гниловская

Скрябина 26 Бубликовой А.И.

для Танюсика 

 

Дорогому Танюсику!

 

Сегодня седьмой день – воскресение.

Положено всем отдыхать.

И утром ты, наверно, спишь в постели,

Ибо вечер лунный, ты должна была гулять.

Я ночь не спал – смотрел на луну,

В луне я видел тайный образ твой.

И ты смотрела – скорбно вспоминала,

Неужели стала ты другой?

 

Свою улыбку не меняй ты,

А если изменила, отмени назад!

Коль этого не было в разлуке,

Я буду очень рад.

Сейчас лечу физические и моральные раны,

Все старания приложу для встреч.

И, если я тебе не нужен,

То лучше уж в могилу лечь.

 

М.Ф. 27.08.44г п/п 14001-к Прошу писать м. Браилов

Винницкая область Жмеринский район

Лановому М.Ф.

 

 

Дорогому Танюсику!

 

Всю ночь не спал, смотрел луну,

Травился никотином.

А утром продолжал смотреть

Иную я картину.

Лежу на койке у окна,

Гляжу - на речке пары.

Живу лишь тем, что мы с тобой

Всё ж будем у гитары.

Как тяжело сейчас дышать,

Высматривая образ твой в луне.

Как хочется  на тебя взглянуть

Вернись, мой друг, ко мне.

Как быстро заживает физическая рана,

Моральная без тебя не идёт.

Прошу, приедь в Москву, Танюша дорогая,

И наша жизнь с тобой по-новому пойдёт.

 

 

Здравствуй, дорогой Танюсик!

 

Всю ночь не спал, травился никотином и утром тоже продолжал. Дорогой Танюсик! Хотел я, чтобы ты сменила  адрес в Москве. Хотел я удержать, и дальше дело бы вышло хорошо. Сейчас же, после твоего отъезда из Москвы, никого нет. Мы могли бы жить вдвоём. Но вышло плохо.

Писать я тебе больше не в состоянии и как пишу, не знаю. Пришли весточку, и будь чиста и верна мне, как тебе я. Дорогой Танюсик, от меня ты не уйдёшь, хоть тяжело сейчас тебя нагнать.

Привет всем. Целую. Извини за плохое состояние. Прошу писать м. Браилов, Винницкой области Жмеринского района, Лановому М.Ф.          28.08.44г

  

 

Здравствуй, дорогая Танечка!

 

Настолько тяжело мне без тебя, что описать не могу. Могу сказать, что я не сплю и мало ем. Дорогой Танюсик! Хотел сделать всё хорошо, но ты меня не поняла, считала, что я отношусь безразлично. Это не верно. Наоборот, меня многое мучило, такое положение твоё и моё, но за эти муки, которые ты имела, я отблагодарил себя в твоих глазах. Дорогой Танюсик! Прошу не объяснять всем наши отношения. Знай для себя. Могу одно написать, что при встрече всё лично расскажу, а написать ничего не могу. Ох! Дорогой Танюсик! Как тяжело мне было, но ты не знаешь, а сейчас тяжелее в тысячу раз. Дорогой Танюсик! Терплю до встречи. Прошу одну весточку. А там напиши кое-что, может быть, скоро буду сам. До свидания. Целую. Жди меня и я вернусь. Твой. Люблю

М.Ф. 30.08.44г

 

 

Дорогому Танюсику!  3.09.44г

(Читай для себя)

Услыхав разговор ростовчан,

Душа взволновалась, и сердце забилось.

Увидел – не та ростовчанка,

Которую сердце ждало.

Тебя я жду не дождусь,

Ты не любишь, наверно, меня?

Наверно нашла ты другого,

Зачем же остался жив я?

Ношу деталь твоего халата,

Которую ты оставила в Москве.

Наверно, она на сей раз спасла от смерти,

Как у Сталинграда ты.

Эту деталь я сохраняю,

Как тебя буду хранить.

Вдруг я не нужен, при встрече

Эта деталь схоронит меня.

Твой Макарушек

 

 

Здравствуй, мой дорогой Танюсик!

 

Сообщаю тебе, что я – сволочь! Я считал, что ты без меня не уедешь, а изменишь место работы, и место жилья, как тебе я предложил. Я считал, что моя жизнь с тобой будет впереди. Учти, что это я считаю и сейчас.

Это может быть позже, ибо я теперь далеко от тебя, и ты можешь стать подальше от меня. Я это всё преодолею, а если нет, так сам околею. Мой дорогой Танюсик! Как хотелось мне вспоминать сейчас о нашем прошлом и ещё тяжелее, если ты откажешься от нашего будущего.  Мой дорогой Танюсик! Прошу одного – дай весточку ты мне, и я у твоих ног. Написать я тебе не могу всего, при встрече всё расскажу. Танюсик! Поезжай в Москву, там сейчас будет лучше. Я тоже буду там скоро. Пока можно писать письмо моему отцу, оно попадёт ко мне. До свидания. Целую. Целую.  Тебя любящий.  Лановой.

4.09.44г. Как тяжело заканчивал письмо я.

Дорогому Танюсику! Прошу, читай для себя

 

Моя жизнь

Без тебя,

Мой Танюсик,

Что природа

Без солнца пуста.

Я живу

Ради будущей встречи

Но не знаю,

Как тебе

Эта встреча

Нужна.

Солнце жизни

И смерти моей –

Это ты, дорогой мой Танюсик.

Так пошли же ты мне

Мой жизненный луч,

Он приблизит нашу встречу

О! Если ты

Не пришлёшь луча жизни,

Так пошли мне луч другой.

Этот луч

Ускорит нашу встречу.

Но… встреча будет другой…

Этой встречей

Раскрыта измена.

После этого – я изменю.

Только ты останешься жива,

А я тот час же умру.…….

М.Ф.   12.09.44г

 

Эти же стихи написаны другому адресату с просьбой передать письмо Бубликовой или сообщить её адрес Подписано.  Твой муж 26.09.44

Все предыдущие письма написаны и в полном отчаянии из Браилова в Ростов общим знакомым и родственникам мамы в поисках маминого местонахождения. 

 

Здравствуй, дорогой Танюсик!

п./п 03017 Бубликовой Т.П. 

Написал много писем тебе через А.И., Валентину Свечникову и Филиппенко. С твоим выездом выехал я и твои «знакомцы». Как ошибся я, что допустил до такого состояния нашу жизнь. Как мне хочется сейчас видеть тебя, быть с тобой. Могу сказать, что моя жизнь без тебя, мой Танюсик, что природа без солнца пуста. Могу сказать ещё одно, что я закончил движение по руслу и выбрал берег для причала – это ты. Плыву к берегу причала, жду весточки и после этого у Ваших ног

На случай измены, прошу скрыть таковую, а я тебе не изменю.

На случай отказа от встречи, я всё же приду. Этот приход не на жизнь.

Извини, что мало пишу. Я был в Каунасе, оттуда попал в госпиталь. Если бы были мы с тобой, я был бы здоров.

Прошу прощения. Прошу, не иди по пути буквы Э.

Целую. Твой муж                М.Ф.                                       21.09.44г.

 

 

 

Дорогой Танюсик!

Читай сама и знай сама

 

Ночь. Кругом всё спит.

И вижу я тебя,

Мой милый друг,

Танюсик.

В момент отъезда

Моего в Ростов (5.06.42г).

Как часто вижу я тебя!

Любимый твой костюм, туфли.

Как ясно вижу

Улыбку глаз твоих.

И взмах руки

В воздушном поцелуе.

И день, и ночь спешил вернуться

Я к тебе.

Дорога была трудна и опасна,

А жив остался по желанию встречи.

Как неохотно ехал я в Зимники,

Имея весть, что ты в Сталинграде.

Преодолев весь этот путь,

Я сблизился с тобой, Танюша.

Сейчас не хочу быть в разлуке.

Но время  это есть.

Сей путь лежит –

На встречу нашу,

Прошу благослови!

Как хочется вернуться вместе в Москву. Москва, Плющиха 57, ВСУМ 

М.Ф.                                                           21.09.44г

 

 

Дорогой Танюсик!

 

Как хорош был город Пятры в октябре!

Как волшебно выглядели горы,

Покрытые разноцветным стройным лесом.

Как чудно выглядели домики в садах.

Как жизнерадостно было нам тогда.

И вдруг настало злое утро.

Это утро 19 октября.

Когда простились мы с тобою,

И, может быть, на долгие времена.

Хоть эти времена считаю я в минутах,

А, может быть, придётся и в часах.

Ты будь уверена, Татьяна,

Что будем мы с тобой опять!

Вот вспоминаю это утро –

Дыханье забивает страх.

Но скоро будет наша встреча,

Когда скажу тебе я «добрый вечер».

Тогда вздохнём мы полной грудью,

И выпьем мы бокал вина.

И поцелуй за поцелуем,

………………………….

Сейчас я вспоминаю злое утро,

Казалось, пусто стало в городе тогда,

Когда простились мы с тобою,

Когда пошёл вслед за машиной,

Но не видел больше я тебя.

Тогда всё – горы, лес, дома,

Всё стало пусто для меня.

Так вот, кто город украшал.

Так вот, кто жизнь мою украсит,

А, может быть, и отравит.

Макарушенька 6.11.44г 3-часа 05 мин 

 

 

Дорогому Танюсику!

п/п 013017   Бубликовой Т.П.

 

Приехал я в Москву 2 октября.

Как многолюдно здесь,

А мне всё пусто.

Без тебя, мой милый друг.

Ходил, искал тебя.

Увы!

Нашёл лишь Валентину.

Пошёл я с ней на Теплый –

ВСУМ – «Кадр»

Центральное кино.

Всё было поздно.

И с тем разъехались домой.

Второго дня пошёл я к Оле,

Узнал – с квартирой всё в порядке,

Но не в порядке моя жизнь.

Как хорошо было с тобой!

Теперь как  плохо без тебя.

Третьего дня.

Сижу один за столиком

На Киевском вокзале.

Когда-то здесь сидели

Мы вдвоём.

Сидел я рад, и чист, и сыт.

Сейчас сижу один не рад,

Не чист и не сыт.

Жду час я терпеливо,

Когда мы сядем здесь вдвоём,

И этот час настанет.

Москва 4.10.44г  М.Ф.

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Могу сказать одно, как тяжело было пережить два с лишним месяца твоего отсутствия. Дорогой Танюсик! Ты не поняла  меня и моего поведения. Я хотел одно, чтобы ты изменила свой адрес, но это вышло иначе, так как ты изменила не адрес, а место расположения.

Дорогой Танюсик! Сегодня вернулся в Москву, кругом для меня всё пусто. Мне становится  всё труднее жить без тебя…………………………………………. Моё сердце замирает окончательно. Встретил Валентину на «Теплой» возле академии Фрунзе, потом пошли в кинотеатр «Кадр», но было уже поздно……………….Доехал до метро «Сокол». Только 2.10.44г узнал о твоём местонахождении и пишу по почте этой. Правда адрес узнал у Краснобаева……… он работает………Главным инженером. Ехал к тебе, но доехать не смог, попал в госпиталь. Ах! Как хотелось тебя видеть, а сейчас думаю, зачем остался жив. Но одновременно я вспомнил, как ты отвезла меня в……………..Когда лежал после ранения,.ещё один миг и я бы застрелился. Но с появлением тебя мне стало легче, и я бросил пистолет, но об этом сейчас и не жалею. Как прожитое с тобою время дорого, и теперь, когда летом хотелось сделать тоже, но не было чем. Сейчас зажили мои раны, осталась одна моральная рана, если не смерть, так как ты, наверное, не ждёшь встречи, которая неминуема.

Дорогой Танюсик! Писал много писем через бабушку, Свечникову Валентину, Валю и Филиппенко, но не знаю, получила ли их ты.

Сейчас пишу, но всё  волнуюсь и не могу складно писать.

Сегодня был на Хамовниках, заходил в наш дом. Передать тебе я не могу всей тяжести, ибо ты сейчас её не поймёшь. За комнату ты просила заплатить соседку при отъезде, Я платил и сейчас, всё будет сделано. А впрочем, это не важно, комнату мы найдём, а если далеко, то у меня есть Мерседес-Бенц, который будет нас возить вдвоём.

Дорогой Танюсик! Я решил давно жить с тобой, но были большие помехи, сейчас мы их разгоним по-другому.

Сегодня много ходил по дорогам, где есть твои следы. Смотрел - увидеть  не смог.

Всё в письме описать мне очень трудно. При встрече тоже трудно передать.

Вчера я вспоминал с Валентиной, как любишь ты лунные ночи, которые есть сейчас.

Могу сказать одно, мой дорогой Танюсик, ты как хочешь, я своё слово сдержу до смерти, хоть, может быть, это немного. Сказал, что ты моя, и я тебя найду. Завтра пишется письмо из Гипростанка, что якобы тебя незаконно уволили, и есть проекты тобой не законченные, и просьба тебя вернуть. Ты не сопротивляйся, приезжай, если не хотят отпустить совсем, пусть хотя бы на время, скажи отрегулировать вопросы с комнатой.

Одно тебе хочу посоветовать, чтобы Валентина продала всё ненужное барахло, а, может быть, и некоторые вещи, и выслала тебе деньги, на которые ты сможешь одеться там хорошо. Возможно, скоро я приеду к тебе. И если отданы концы………….тогда всё умрёт и вместе я.

О! Город, город!

Чудный город!

Как пуст ты стал теперь.

О! Милый, милый!

Ты, Танюсик!

Какой дорогой

Ты стала теперь

Милый Танюсик! Я много писем написал через бабушку, напиши, что получила. Не хочешь писать мне, пиши Вале.

Уходит время дорогое,

На сердце стало тяжелей.

И, если мне во всём откажешь,

Так делай это поскорей.

Пусть больше я не мучаюсь,

Уйду я отдыхать.

А ты останешься живая,

И будешь всё гулять.

 

3.10.44г М.Ф. Целую.  Твой будущий муж

 

 

 

Здравствуй, дорогой Танюсик!

п/п 03017 Бубликовой

 

Какой хороший город Пятры, горы, горный лес, но он для меня стал пуст, как пусто мне здесь без тебя. Трудно описать момент твоего отъезда. Хотелось мне ещё взглянуть, бежал на площадь, бежал на гору, но тебя я больше не увидел.

Дорогой Танюсик! Я прибыл с большим опозданием, как будет дальше, не знаю. Мысль одна – уехать к тебе, так как просить твоего приезда и ждать опасно для жизни.

Танюсик! Мне очень тяжело, так тяжело никогда не было, как сейчас, так как ты, наверное, забыла обо мне, не говоря уже другого. Привет. Целую. 31.10.44г. Твой муж

 

Москва, Плющиха 57 ВСУМ, Лановой

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Уехал я 19.10 44, трудно описать, как пуст стал город после твоего отъезда. Вышел к площади ещё раз взглянуть на тебя, но тебя не было. Мне хотелось ехать за тобой. Так тяжело мне всё время, что передать не могу, и живу лишь надеждой на хорошее. Дорогой Танюсик, ещё я хотел прибыть на Октябрьские торжества, прошу меня ждать.

Дорогой Танюсик! Меня волнует, что ты говорила, что я могу остаться у разбитого корабля. Прошу, не делай ничего подобного, или я тогда не нужен на земле. Привет всем. Целую. Твой муж. Пишу из Жмеринки. Когда доберусь в Москву, не знаю. Как будет конец отпуска - не знаю,  но, увидев тебя, я всё сделаю.

Дата не установлена

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Шлю тебе свой горький привет из Москвы. Могу сказать, что приехал в Москву с большим опозданием, что ожидает впереди, ещё не знаю. Считаю, что я выпутаюсь. А если даже не выпутаюсь, так мне всё равно, так как тебя я должен был оградить от нехороших вещей, что сделано. Сейчас не знаю, что делать, если мне не придётся ехать к тебе, за тобой. Постараюсь выехать на фронт вообще, в крайнем случае, 2-ой Украинский, ибо ты приехать не сможешь, а, может быть, не захочешь выехать из той среды, и эта среда, наверное, тебе нравится.

Вообще, я наделал много плохого в нашей жизни. Я её должен наладить. Для помощи передвижений вышлю человека, это крайний случай. А если ты задумаешь не приехать, так тогда я приеду без всяких прав на это, и на этот раз освобожу тебя. Настолько взволнован всем, особенно твоим отсутствием, что не могу описать. В Москве стало лучше с продуктами и вообще. Валентине звонил вчера, сегодня буду у неё, после этого напишу ещё письмо. Прости за нескладное письмо, которое получилось по причине больших волнений. Но ты думай, как больше поправится, и набрать сил.

Дорогой Танюсик! Не представляешь, как тяжело смотреть места, метро, трамваи, где ты бывала. Ты всё время в моих глазах. Привет всем, особо Леночке.

Прошу писать на ВСУМ.   

31.10.44г. Твой муж. Москва 121 Плющиха 57 ВСУМ Лановой

 

 

Здравствуй, дорогой Танюсик!

 

Прибыл в Москву с маленьким опозданием, всего 17 дней, а отпуск был 10 дней.

Дорогой Танюсик! Не могу жить в этой комнате, где мы жили вдвоём, Однако не могу ничего делать на работе, ибо, где я хожу – ты у меня на глазах. Соседи все рады тому, что я сказал о твоем скором возвращении в Москву, особенно Оля.

Дорогой Танюсик! Стаканы наши ожидают годовщины. Считаю, что если даже я не смогу приехать, то это будет сделано.

Дорогой Танюсик, заезжал к Н.М., она больная лежит, и потом мне нельзя было опаздывать больше, так как я мог и могу попасть в «ШБ», но считаю, что обойдётся. А дома считал, что нужно спешить, и всё будет сделано позже, т.к. с тобой договорённость есть.

Дорогой Танюсик! Всему этому очень рада моя мать, но рассказывала Нина, что даже мать Н.М. ругала, что она во всём виновата.

Дорогой Танюсик! Мне повезло в жизни, что я был у тебя, и что плохое всё пройдёт, благодаря твоему счастью.

Дорогой Танюсик. В комнате делаю ремонт, даже переделываю плиту, и именно делаю настоящую плиту – где б можно было готовить и себе, и маленькому Макарушеньку, который, думаю, обязательно будет.

Дорогой Танюсик, почему ты не пишешь мне писем? Я этим огорчён.

Мой малыш, мне очень трудно выехать после той поездки. Считаю, что ты всё можешь сделать с помощью Шахбазова. Он тебя доставит до Могилёва, а там могу выслать человека или даже машину. Имею возможность ехать работать в Северо-Кавказское ВСУ, то есть Ростов Дон. Пиши срочно твои соображения. Тогда, конечно, смог бы заехать Могилёв-Подольский или Жмеринку.

Дорогая Танюша! Прошу оформляй увольнение на основании справки, которую ты имеешь, и я напишу письмо т. Черных. Если этого мало, обратись к врачу, и она тебе поможет, как нужно.

Последнее. Если не будет письма от тебя, я выеду без документов, а там, что будет, то будет. Вчера т. Дятлова говорила, что были письма на почте, даже открытка была месяц тому назад. Просил дать мне, письма не нашли.

Привет всем знакомым, особо Лене.

Целую. Твой муж.        3.11.44г

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Сейчас ехал в Главное Автодорожное Управление К.А., ехал «А» и метро. Всё вспоминаю, как вместе ездили здесь. Сегодня был в Военторге, тоже, где мы бывали. Слишком тяжело переносить. Смотрю карту, Тырну-Муреш находится ещё сравнительно недалеко от Бельца, где имеется ж. д. пассажирское движение. К тому же там ещё ходят машины 24 УОС. Дальше будешь - дальше будет хуже.

Поэтому, я прошу, дорогой Танюсик, прими все меры отъезда в Москву, иначе рассматриваю, как нежелание, или хуже. Выехать мне сейчас не знаю, удастся ли.

Написал письмо тебе, где есть письмо Переверзеву и Черных. Справка у тебя в отношении нашей жизни есть. В противном случае я вынужден выехать без документов, а отсюда делай вывод.

Дописываю письмо во ВСУМ. На площади Дзержинского чуть не попал под машину. Это настолько думаю лишь о тебе. Как ты там живёшь, что будешь делать во время 7-8.11.44г. Я вспоминаю, как Эмма в Селекционной меняла, как перчатки. Там эти условия есть. Неужели может что-нибудь похожее случиться? Конечно, я не верю. Это отплата за молчание моё апрель-май. Но у меня всё было чисто. Писать больше не могу, а мысль одна, неужели ты будешь другой. Целую. Твой муж.

4.11.44г    Привет всем

 

 

Здравствуй дорогой  Танюсик!

5.11.44г

 

Как тяжело трудно описать. Все готовятся к празднику, я же хожу, как разбитый. Главное отсутствует – это ты, вокруг чего строилось всё. Сижу в отделе, не хочется ехать домой, всё думаю, что мы бы готовились тоже. Возможно, ты готовишься, и будешь праздновать. Это меня  волнует с некоторых сторон, вспоминаю, что сказала ты мне во время моего приезда. Могу сказать, что если б имел свой самолёт, конечно, прилетел бы к тебе, и праздновали бы, а сейчас это свободное время во время праздника меня мучает, и действительно страшно может быть. Но надеюсь на тебя, что относишься по-старому ко мне.  «Виют  витры, виют буйны, аж дерева гнутся, ой, як болит моё сердце, а слёзы не льются».

Целую. Макарушенька.

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

11.11.44г

 

Выслал тебе в письме заявление на имя Черных об откомандировании тебя в Москву, письмо т. Переверзева, ну и, само собой разумеется, послал много писем. Танюсик, праздник провёл очень и очень тяжело, вспоминая, как проводили вместе мы с тобой. Представь себе, что получил 0.5 литра водки, 0.75 литра вина и Кабалюк принёс 1 литр водки. Всё это стояло до 9.11.44г, приехал Кабалюк и немного выпили. Правда, не знаю чем объяснить, что я так быстро пьянею. Наверное, виноваты переживания, отсутствие основного в жизни – это тебя.

Ну обидно, что ничего не получаю от тебя, хотя уже пора. Привет всем. Танюсик, как можно свяжись через Шахбазова, в Бухаресте имеется аэропорт, обратиться к майору Владыкину от майора т.Швец. Он перебросит тебя в Москву, Ростов, куда хочешь. Лучше в Москву. Прошу пиши, что слышно, как «крошка».

Целую. Твой муж.

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Как тяжело сейчас мне стало, особо теснит твоё молчание. Сегодня собирались втроём, Валентина, Нина и я пойти в театр. Это предложила Валентина во время моего запроса о письме.

Сегодня звонил три раза, но её всё нет. А звонил потому, что решил не идти, т.к. ты не идёшь и я не хочу.  Дорогой Танюсик! Мне  сейчас так хочется видеть тебя, как никогда ещё я не мучился. Это может быть не без причины, возможно, ты что-нибудь решила изобрести новое в нашей жизни. Ну что ж, встреча состоится, пока ещё потерплю. Буду жить надеждой на наше будущее. Дорогой Танюсик, прошу, сообщи, как с крошкой, что нового и хорошего.

В Москве жизнь несравненно лучше, чем была в прошлом.

Послал тебе письмо, в котором письмо Переверзеву на отпуск тебя и письмо Черных.

Но помни одно, что встреча будет, и я всё сделаю до конца. Правда, по-хорошему, выехать сейчас я не могу. Послал тебе письмо майору одного аэродрома в Бухаресте, он тебя отправит самолётом в Москву. Или, в крайнем случае, вышлю тебе человека. Но, пиши же, прошу об этом.

Привет всем, особо Лене. Привет Эмме и скажи, пусть пишет мне письмо, как она влияет на тебя. Ну, всё, всё. Целую Твой муж

18.11.44г

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Меня беспокоит твоё молчание. Терпеть теперь так стало тяжело, особо сегодня, я видел женщину в таком пальто и синей шапочке. Я обрадовался, бежал как самолёт. Ну и что же? Пришёл, и всё не то. И целый день я мучился, звонил Валентине, но её не застал, так как она собирается в командировку уехать 18.11.44г. Мы с Валентиной вдвоём, так как Нина опоздала, смотрели кинокартину «В шесть часов вечера после войны». Сколько радости представлял я себе, когда мы с тобой встретимся.

Считаю  твоё молчание - это есть что-то нехорошее. Ну что же, свою клятву я сдерживаю и сдержу, но чтобы меньше мучиться, я приму одно решение. Принять сейчас не могу, т.к. может быть рано.

Дорогой Танюсик! Думал оформить отпуск, не удалось, как убит горем. Мой Танюсик, если б я был на твоём месте, я бы приехал в Москву.

 

Мой Танюсик дорогой.

Неужели стала ты другой.

Я виноват бывал порой,

Но не будет это раз другой.

Сегодня был бы очень рад

Видеть я тебя опять.

Всё же это

Будет так!

Целую. Макарушенька.     22.11.44г

 

 

Здравствуй дорогая Танечка!

 

Сегодня позвонила Валентина, и ты знаешь, голос и выговор  очень похожий с твоим, это было 2 часа дня, а сейчас уже 20 часов, и я всё дрожу. Ты не можешь представить, как весь я вздрогнул, и не вспоминаю никак, что это неправда, что это не ты. Ну, что ж, буду жить надеждой на нашу чистую встречу и продолжение любви. Любить тебя больше этого никто не сможет, ибо я буду мешать. Дорогой Танюсик, если я выеду, наша жизнь может пропасть. Но я думаю подождать, эту мысль я успею привести в жизнь позже. Как трудно управлять нашим сближением, как тяжело ждать его. Прошу, потерпи сейчас немного, а впереди много хорошего, и ты будешь довольна чистой жизнью за этот момент отсутствия моего у тебя. Я жду тебя и думаю дождаться, хоть письма пока нет. А если ты там, что назвали так теперь, не знаю, как поступлю с тобой, но о себе решение остаётся.

Привет Лене. Скажи ей, что могу ей комнату заиметь, пусть вышлет документы или приезжает сама, но с направлением в УОС  КА.

Целую, твой муж. 4.12.44г

Неужели читаешь мои письма и кому, как  читала мне письма Михаила. Мне кажется, что не должно быть.

 

 

Здравствуй дорогая Таня!

 

Могу сообщить, что желанного развода я не получил, так как уже не от кого его получить, ибо я остался вдов, а дети без матери. Ну что ж, если ты мне изменила, так  остался я уже одинок, и на этом кончается всё.

Писать много не могу. Прошу приехать в Москву, т.к. детей оставить не могу. Для твоего отъезда  приняты все меры.   Привет. Целую. Макарушек.

12.12.44г.

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Ты себе, конечно, не можешь представить, как мне сейчас тяжело. К этому всему ты пишешь всем письма, а мне нет. Ну, Танюсик, у меня уже всё потеряно, наверно, и Н.М. и ты, т.к. ты молчишь не просто? Танюсик, прошу тебя, приезжай в Москву, так как выехать за тобой нет никакой возможности. Оттуда ездят люди и поездами, и машинами. Теперь я послал письмо Малиновскому через тебя. Попроси его, пусть устроит или командирует кого, я ему отпущу здесь нужные ему вентиляционные ремни и ещё кое-что. Или пусть откомандирует кого-то из шофёров в моё распоряжение, и он тебе поможет

Вчера видел письмо от тебя у Оли, сегодня звонила Валентина, что получила письмо, договорились, что я приду сегодня к ней домой за этим письмом. Теперь Валентина не даёт письма, наверное, там что-то нехорошее.

Дорогой Танюсик! Как тяжело мне сейчас, не могу описать, поэтому прошу, прости за нескладность и грусть.

Прошу пиши, пиши, выезжай, приезжай, и наша жизнь будет с тобой до конца жизни.            

Привет. Целую.

Ко всему этому случившемуся горю, у меня вытащили записную книжку, где все карточки, но это всё пройдёт.

Тебя любящий - Лановой. Пиши на Олю, Валентину, может быть, мои письма кто уничтожает во ВСУМе. 18.12.44г.

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Сколько радости сегодня получил от твоего письма, даже трудно было бы тебе рассказать. Ты обвиняешь меня в том, что я не брал тебя сразу. Так это получилось потому, что я думал приехать, и машина была бы кое-что захватить оттуда. Это не удалось лишь по простой причине, что я очень опоздал с возвратом из отпуска. Но, дорогой Танюсик, к тебе я был и буду чист, и всё то, что отдавал тебе, нисколько не мог дать другому, кому я и думать не мог. Я решил окончательно и бесповоротно и раньше быть с тобой. Но ты не совсем поняла. Ну, теперь, когда Нина и Вадим остались без мамы, это для тебя окончательно ясно, уже некому больше мешать, т.к. Н.М. уже нет. Дорогой Танюсик, сейчас мне очень тяжело, т.к. ни тебя нет, ни детям мамы нет. У неё развился 2-х сторонний  крупноочаговый процесс лёгких и ТБО гортани, т.к. она ещё досадовала, всё это вместе взятое привело к гибели.

Дорогой Танюсик! Много не буду писать. А выезд твой устроим мы. Сейчас там находится Зам. Нач. Ремуправления ГАВТУ КА Левашов, с ним есть подполковник Брусаванский (искать Автоуправление 2 Украинского фронта), последний едет машинами в Киев и может подбросить тебя, если ты успеешь связаться с ним. А связаться, это попроси Костю, пусть поедет от моего имени. Если это не успеешь, так примем все меры. Напиши, может быть, Малиновский даст машину или Костю доехать до ж. д. Ну, ещё могу выслать человека.

Дорогой Танюсик! Самое главное, что ты можешь бросить меня и найти другого, хотя бы при встрече Нового Года. Тогда я пропал.

Дорогой Танюсик, из наших стаканов на днях я пил водку, так как угощал меня Г.А. в дни скорби. Пару дней болел и сейчас чувствую себя очень скверно, поэтому прости за нескладность письма. Хочу сказать одно, что я твой, а не знаю ты моя ли.

Сейчас имел возможность отдать нашу комнату на Хамовниках и взять вторую там, где живу с Ниной, считаю, что лучше дальше две, чем в разных местах по одной, и ещё в таком доме, как на Хамовниках.  Машина у меня есть, будем ездить мы с тобой. Читаю письма и не вижу ничего о крошке, мне хочется, чтобы ты имела его поскорей. Извини, как выздоровею, напишу тебе письмо в полном стиле. Считаю, вопрос законченным и на полном основании пишу. Целую, твой муж.

25.12.44г.   Привет Лене.

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Поздравляю тебя с Новым 1945 годом, желаю тебе в 1945 году хорошей жизни, если эта жизнь зависит от меня, так я её уже могу создать по-твоему, т.к. мешать уже некому нашей жизни.

Получил твоё письмо первое, ты пишешь, что, может быть, последнее, так этого я не допущу, а ты как хочешь?

Конечно, у меня, ты говорила, был выбор на два фронта, но говорю честно, что этого не думал. У тебя же теперь имеется выбор – тебе дано право.

Ну что, могу сказать одно, прошу тебя, моя Татьяна, учти всё и вернись, и всё прости.     Ты пишешь мне, чтобы я не думал, что ты меня простишь. Я ничего не хочу думать, т.к. я во всём виноват и я должен повергнуть зло.

Ну что ж, пожелаю тебе всего хорошего в твоей жизни, она, жизнь наша, будет совместно хороша.

Дорогой Танюсик! Сегодня был на работе у Симы, обиделась на тебя за твоё молчание. Прости за нескладное письмо, т.к. я убит дважды горем.

Целую. Твой  Макар. Привет Лене.

Пиши скорей, как комнату отдать за комнату, где я живу, и будем иметь 2 комнаты, т.к. они нам нужны. 30.12.44г.

 

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

27.12.44г звонила Сима мне. 30.12.44г был в Люберцах, заезжал к ней на работу, просила встречать Новый год вместе, но я не мог, ибо эта встреча была бы очень скучна для меня, а значит, мешала бы и другим. Этот Новый год я встретил вместе со своими детьми, т.к. Нина и Вадим со мной, правда, была ещё соседка с сыном. Выпили 0.75 вина, и на этом всё закончилось в 22 часа. После этого дети легли спать, я же всю ночь провёл в воспоминаниях и планах будущей жизни. Дорогой Танюсик! Ты не представляешь, как мне тяжело и плохо. Дети ушли в кино, а я пишу тебе письмо 1.01.45г

Эх, если бы ты, мой дорогой Танюсик, сейчас была со мной, мне больше ничего не нужно, т.к. кушать есть, очень хорошо и много, а выпить я нашёл бы. Но так как тебя нет, всё это ничего не стоит. Ну а ты, наверное, провела встречу нового года приблизительно в духе 1943г. Дорогой Танюсик! Ты мне нужна как воздух, без которого я жить не могу, но могу задохнуться в любой момент. Дорогой Танюсик, как там можно принять меры к выезду в Москву. Попроси Костю, пусть устроит тебе поездку машиной до Станислава, или какого близкого города, где бы можно было ехать по железной дороге. Я тебя жду как воздуха, без которого жить не могу. Написал письмо Зотову об откомандировании тебя в Москву, как видно уже команда дана. Ответа на все твои вопросы я не пишу, т.к. считаю, вопрос исчерпан. Я сейчас только твой, а ты моя? Это вопрос.

Извини, дорогой Танюсик, что не могу выехать за тобой, т.к. я опоздал с возвращением из отпуска всего на 17 дней. За такое опоздание майор Белаковский сидит, я же выпутался хорошо, но прости, выехать за тобой опасно, т.к. получу, наверное, отказ. Ехать напролом нет смысла, т.к. потом не придётся тобой любоваться. Решил выждать немного. А может быть, ты ещё последний раз нажмёшь сама с помощью Кости. В дальнейшем я всё это заглажу, и ты забудешь все невзгоды. В Воркуту поехал Левчук, привезёт тебе и мне справку на медали за оборону Кавказа. Об этом………. Скоро приезжает Ставицкий в Москву. Привет всем, особо Косте и Лене.  Целую. Твой Макар.          

Мне написать, что случилось с Н.М.?……………….сильно отощала, вдобавок простудилась, промокла, шла со Жмеринки. Развился сильный процесс, и получилось двухсторонний крупноочаговый дисимилированный  туберкулёз лёгких плюс поражение гортани, это всё привело к гибели. Теперь я остался сам.

1.01.44г.

 

Здравствуй дорогой Танюсик!

 

Сегодня получил твоё письмо второе, которое меня обрадовало, как малого ребёнка, увидев маму. Вопрос развода отпал сам собою, так как не от кого его требовать Новый год провёл в размышлениях и воспоминаниях о нашем прошлом и о нашем будущем.

Дорогой Танюсик, ты не представляешь, какое счастье было бы мне, если бы ты была в Москве. Извини, дорогой Танюсик, что я писал небрежно, т.к. мне было очень тяжело, и я был сильно расстроен всем случившимся в моей жизни. А сейчас я стал на нормальную мысль после твоего второго письма. С тем принял такие меры к твоему переезду. Оформляю отзыв через УОС КА, послал телеграфное распоряжение Львовскому окружному Военно-Строительному Управлению Главвоенпромстроя об оказании тебе помощи в выезде из Львова поездом Львов-Москва, а до Львова нужно добраться с помощью Кости и 24 часа можно использовать попутную машину в крайнем случае, т.к. они то ездят в командировки, а значит ездят машинами до ж.дороги.

Могу выслать тебе из ЗАГСа документ, но он мне нужен был для УОС КА в отношении откомандирования тебя в Москву, т.к.  моё командование делало ссылку на это обстоятельство. Дорогой Танюсик! Ты обижаешься на небрежные письма и бумагу. Могу сказать, что писал тебе оригиналы, зная, что ты сможешь написать и подписать за меня копии. Бумага, которую ты выслала, я не получил, т.к., видно, цензура чистую бумагу не пропускает. Прошу прощения и больше постарайся так не писать. Могу сказать, что в отсутствии твоём мне стало всё безразлично в окружении, а сейчас, имея такое письмо, я буду стараться вновь. Дорогой Танюсик! В отношении того, что можно там достать, это хорошо, но сейчас я выехать не могу, т.к. не оправдал доверия опозданием  из отпуска. Могу сказать, что здесь мы тоже помаленьку будем доставать, что нам необходимо.

И, если будешь ты в Москве, а мне придётся поехать в командировку туда, так я сумею сам всё сделать для тебя, мой дорогой Танюсик. А главное, если будешь ты со мной, я буду занят одним – тобой, и мы станем жить не хуже других. Сейчас я занят многими мыслями о тебе и ничего не делаю.

Одна просьба к тебе, поднатужься ещё последний раз сама, а дальше остальное я всё сделаю в оправдание этого.

Привет Косте, Клаше, Лене и другим. Целую тебя, любящий настоящий муж. 2.01.44г

 

 

Здравствуй дорогая Танечка!

 

Танюсик, я получил письмо от Ставицкого,  посылаю его тебе. Приехал Левчук, привёз списки на откомандирование людей в том числе. Наш враг? Так что ты сможешь жить по-старому в Транспортном отделе. Танюсик, я очень волнуюсь за твой глаз и за тебя, что ты, мой цветик, мучаешься в пути следования. В день твоего отъезда, я ездил в Сталинград, и мне сказали, что это на пути на Сталинград. Я был очень доволен Вашей остановкой ввиду поломки машины, т.к. хотел передать письмо Ставицкому, откуда ты ……. можешь узнать обо мне.

Дорогой Танюсик! Я живу сам, но очень плохо, ибо твой отъезд квартиру- комнату опустошил. Тебе, дорогой Танюсик, трудно представить, как мучительно мне без тебя. Могу только одно сказать, что раньше я  спешил пойти домой, потому что знал, что там есть всё дорогое для меня – это ТЫ. Сейчас, я не могу вернуться домой.

Дорогой Танюсик! Я должен выехать поскорей, чтобы скорей приехать к тебе, моему ангелу.

Ну, дорогой Танюсик, прощай до первого свидания.

Прошу, не забывай. Целую тебя, твой любящий. М.

 

 

Здравствуйте мамаша и трёхдневная дочка!                             7.10.47г

 

Извини, что сегодня поздно пришёл, так как дома была работа. Завтра передам кое-чего с Марусей. Живём мы по-старому, все живы, здоровы, чего Вам желаю. Конечно, скорого выхода и скорого роста малыша. Говорил Гриц, что придётся отметить это дело.

Пиши, как твоё здоровье и когда можно ожидать.

При моём уходе раньше Гена молчал, а теперь кричит и плачет на руки, и не пускает. Спать кладет меня с собой и держит очень долго за шею, даже сонный. Привет от нас. Целую.

Лановой

 

 

Письма  Бубликовой Т.П.  - Лановому М.Ф.

 pismo1.jpglan2.jpg

М.Ф.

Ваша обида на меня небезосновательна, но я прошу прощения, я это чувствую сильнее, пожалуй, чем это чувствуете Вы. И Ваши слова «бесконечная обида» хлестнули меня. Ну что же, я ничего не могу ответить, кроме того, что заслужено мной.

Я Вам уже говорила неоднократно, что наши взаимоотношения меня не то, что смущают, а просто нужно сказать порой деморализуют, и вместе с тем, зная это всё прекрасно, я не имела пока что силы воли от Вас отказаться. Поэтому, смотрите на всё открытыми глазами и поэтому, я прошу, держите себя, как и раньше естественно или откажитесь от меня.

Я переделать себя не могу, тем более чувствуя себя прикладным к Вашей семье. Можно на это сказать, что жизнь хороша только тогда, когда центром тяжести является то, чего у тебя не отнимут.

А здесь, я – всегда Ваша, а Вы – не всегда свой. Это так, и это понятно и мне, и Вам.

 

 

29.11.44г.

 

Дорогой Макарушенька! Сегодня только получила твоё письмо с письмами для Переверзева и Черных, и из него же узнала, что ни о каком разводе ты не думаешь, и, видимо, не будешь думать. Мучительно тяжело признаться себе, что всё было только минутной искоркой, что ни о каком разводе речи и не может быть. Я это поняла.

Ты всегда считался с Н.М., с её желаниями и обязательно её здоровьем. Это так было и, видимо, всегда так будет. Мои же, быть может, скромные и редкие желания всегда оставались неразрешёнными или откладывались на когда-нибудь позже, после войны.

Мне немного странно видеть твои письма, так небрежно и легкомысленно написанные Черных и Переверзеву. Неужели ты думаешь, что это вполне возможно сделать без того, что было обещано тобой. Ты должен понять, что всё это теперь не так просто, и никто, конечно, меня не отпустит без веских на это причин. Администрация весьма заинтересована  в работниках, а особенно теперь, в этих условиях, когда местное население привлечь невозможно и, естественно, твои письма для них ничего не значат, тем более это ведь вторичное явление.

В общем, дорогая лапонька, я понимаю, что приехать тебе невозможно, и остаётся единственно возможное, это следующее:

1. Тебе получить развод с Н.М.

2. Выслать его копию, заверенную обязательно ЗАГСом, а мне вырваться отсюда.

Только при получении от тебя копии развода, заверенной обязательно ЗАГСом, я буду принимать меры к отъезду. Всё зависит только от тебя, также как зависело и раньше.

Макарушек, я мучаюсь своим положением, что я  и кто я тебе. Я почему-то перестаю верить всему, что ты мне говоришь, т.к. тобой ещё ничего не сделано для того, чтобы нам быть вместе.

Я очень прошу тебя совершенно определённо сказать, что то, что было обещано тобой действительно будет, или признаться честно, что ты передумал. И будь же, в конце концов, до некоторой степени человечен. Ты пойми, сколько стоила мне наша совместная жизнь, и что я хорошего видела с тобой, кроме несбыточных обещаний? Мне кажется, тебе пора понять всё, и раз навсегда решить своё дальнейшее семейное положение. Я очень жду письма от тебя, и самое ценное в них – это правда. И если, правда моя, то копию ЗАГСа, но как трудно во всё это поверить. Мне кажется, это счастье не любит меня и к сердцу не помнит дороги.

Крепко целую тебя. Таня.

 

 

Макарушек! Было бы очень хорошо, если бы ты приехал, здесь много лучше, нежели там, где мы расстались с тобой. Многое в нашей совместной жизни, если она, конечно, будет, нам бы пригодилось.

Пока, будь здоров.

Я жду, я грущу, я тоскую,

Я жду встречи, мой любимый, и тогда,

Я тебя, так, мой любимый, поцелую,

Как ещё не целовала никогда.

Посылаю тебе 6 листочков бумаги, а то ты пишешь на такой поганой, очень обидно.

 

Макарушек!

30.11.44г        2ч00

 

Уже два, а я ещё не сплю, я хочу ответить на письмо от 7.11.44г, где ты так бесцеремонно и грубо даёшь пощечины моему лучшему чувству к тебе. Как больно получать незаслуженно, и, видимо, нужно быть действительно такой, как ты думаешь обо мне, тогда ты, наверное, будешь думать обратное. Мне больно и потому, что это незаслуженно мной, и главное потому, что я перед тобой так чиста, и как, наверное, грязен ты. Я всё тебе простила, потому что у меня большое и чистое чувство к тебе, но ты не понял этого и не оценил, и ко всему этому считаешь нужным заподозрить меня в чём-то грязном. Макарушек! Кто же во всём виновен? И в чём я виновата перед тобой. Я виновата только в том, что весь удар приняла на себя, думая, что ты это оценишь и сохранишь добрую память обо мне, но ты этого не понял, как и не понял многого другого.

Уже поздно, глаза режет и оттого, что устала от работы (месячный отчёт сейчас и скоро будет годовой) и оттого, что после получения от тебя сегодняшнего письма всё время слёзы застилают глаза. Бабушка правду говорила, что правды нет и не будет.

Я не могу абсолютно ни в чём тебя убеждать, если ты считаешь меня такой, то Бог с тобой. Если ты не смог меня узнать за два с половиной года, то мои уверения ни в чём не изменят твоего мнения. Единственное, чем я могу объяснить твоё решение, так это желание разрыва. Ты так уверенно обещал приехать с разводом на руках, а вышло что? Вышло то, что виновата я, для того, чтобы быть правым тебе. Что же, Макарушек, будь счастлив, только знай, что твой приезд ко мне снова всё воскресил и заставил всё снова переживать. Неужели же есть правда в земной жизни. Я теряю веру.

А в комнате так холодно, ещё холоднее, чем на душе, и негде согреться одинокому и отвергнутому. Татьяна.

М.Ф.

3.12.44г        21час30мин

 

Никого в отделе нет. Сегодня праздник, все ушли в кино, которое за три месяца первый раз, а я сижу, потому что мой участок – работы через горло. Если буду иметь две шкуры, то тоже будет мало. Это письмо четвёртое, и, наверное, будет последним. У меня всё кипит  внутри, мне так обидно. Неужели можно так поступить, как поступаешь ты? Ты и до сих пор не понял, что виноват во всём ты.

Ты прекрасно понимаешь, что я уехать не могу до тех пор, пока не будет у тебя развода, пока я его не получу как ценное письмо почтой или пока ты не привезёшь его сам. До тех пор о встрече можно не мечтать. Я совершенно определённо решила, что если не будет того, что было обещано тобой, я ни к тебе, ни в Россию вообще не вернусь. Мне так надоело мучиться, я так устала жить, а кроме переживаний нет ничего и не будет. Кругом только ложь и бесстыдный обман. Ты пишешь, что «когда мы только положим этому конец»? Нет, дорогой Макарушек, не мы, а ты. Ты во всём виноват, ты испортил всё мне. Мне жизнь стала в тяжесть, начиная с сентября 1943 года. Тогда я каждый день думала, что же ждёт меня завтра? Что он мне скажет?

И вот теперь, зная всё, всё так глубоко пережив, и оставшись оскорблённой своих чувствах, зная, что у «неё» должен родиться ребёнок, прочувствовав, как ты не хотел моего, и на какие хитрости ты шёл, чтобы заставить меня пить хину, каким голосом ты говорил после  того, как мною было выпито 3 грамма хины. «Танюсик, может быть, ты ещё выпьешь 2 грамма?». И чтобы загладить всё, подносил из рук своих ложечку пшенной каши, когда я почти теряя сознание, парила ноги. Я всё ещё помню, всё ещё так светло в памяти. И вот, получив твоё письмо с этим «мы», будучи уверенной, что тобой ничего не принято в области нашего общего (т.е. развода) с какой-то оборванной бумажкой для майора Владыкина, ты считаешь, что тобой уже всё сделано. Правда, может быть, ты и прав, потому что в нашей договорённости этого не было. И значит, это говорит только о том, что «берег причала», как ты называешь, не я.

Ты пишешь о «МАИ». Уже поздно учиться, мне нужна семья, потом учёба, а не наоборот. А ты, видимо, хочешь семью сохранить прежнюю, а мне предложишь комнату, в которой я жила, и те же условия, в которых я находилась перед отъездом, и «МАИ».

Ну что же ещё тебе написать? Разве о том, как мне тяжело сейчас и о том, что сегодня я уже в третий раз плачу?

Прости, Макарушек, я знаю, что написала много того, что не хотела сказать. Мне не хотелось ни в чём упрекать тебя, но ты бесчеловечно мучаешь меня. Ты лучше скажи правду. Я всё пойму.

Прости за стиль письма, но если поймёшь меня, то сделаешь снисхождение. У меня так гадко, гадко на душе. За четыре с половиной месяца это самая страшная минута……….., я поняла  б е с ц е л ь н о с т ь  своей жизни и прочувствовала правду своих слов, сказанных ещё на Селекционной станции. «Я всегда Ваша, в Вы не всегда свой». Радость ушла.

Зачем влачить жалкое существование.    Татьяна.

 

 

 

6.12.44г.

 

Макарушенька! Моя немеркнущая радость! Мне так тяжело сейчас, как ещё никогда не было за эти четыре с половиной месяца. Каждый следующий день тяжелее предыдущего. Ничто не радует. Мне всё мерещится наше хорошее прошлое. Скоро Новый год и нам его придётся встречать не вместе. Почему-то вспоминается встреча наша между Селекционной и Калачом. Помнишь? Сколько было радости у меня среди полного опустошения, снега и холода. Каким красочным казался мир мне в той знаменитой телогрейке. Рядом с любимым человеком мне было тепло и уютно.

И вот теперь, когда даже в шутку невозможно вернуть прошлое, я мысленно уношусь в то место, и вспоминаю твоё лицо, глаза. Глаза. Краше их не было. Ты мне казался незаменимым. Я боготворила тебя. Я почему-то видела в тебе всё лучшее. Я могла часами сидеть с тобой рядом, положив голову тебе на грудь, нежно поглаживая твои седеющие височки, обняв тебя. Сколько любви вкладывала я в твой каждый ноготок, в каждую твою морщинку. Вспоминаю сейчас тебя, и вспомнила, что крошке нашей было бы уже три месяца. Уже я могла бы завязывать ей бантики на макушечке. У него были бы такие же ножки, как у тебя, и спина, и ……….., и он был бы толстунчик

Макарушенька, я пошила себе пальто, фасон западный, за 300 пенго, купила на платье поганенький материал и заказала туфли.

 

Но зачем мне платочек лиловый,

И зачем мне мой красный берет,

Если он не увидит подарка………..

 

Макарушенька! Но для чего мне наряды без тебя? Откровенно говоря, я до сих пор не уверена, что ты говорил правду. По твоим письмам я вижу, что тебе уже не до меня. Ты ведь не одинок. Я тебя просила и прошу быть откровенным. Правда горькая мне милее блестящей лжи.

Макарушенька, но если ты не раздумал, и если ты действительно хочешь встречи и совместной настоящей жизни, то умоляю тебя, забери меня скорее отсюда. Мне страшно здесь. Здесь так тяжело сейчас. У Клавы очень много работы. Шесть человек днями не стало. Родной мой, если б ты знал, как хочется мне сейчас быть с тобою.

Макарушек! Если в скором времени от тебя ничего не будет, то я делаю выводы соответствующие, то есть то, о чём я тебе писала в прошлом письме.

В случае получения тобой развода, прошу одновременно прислать справку из своего отдела кадров, что ты состоишь на постоянной работе в ВСУ г. Москвы. Справка должна гласить:

«Выдана настоящая Бубликовой Т.П. в том, что её муж Л.М.Ф. находится на постоянной работе во ВСУ г. Москвы.

Выдана для представления в  в/ч 03017.

Макарушенька, я тебя очень прошу, поторопись, пришли всё поскорее, избавь меня от этих мучений. Мою голову сверлит одна назойливая мысль, что будущее моё будет трагическим.

Макарушечка, если б ты знал, как далёк путь. Тысячи километров разделяют нас, но всё преодолимо только при обоюдном желании. Тебе, конечно, ехать нельзя. Сейчас в Москве Севастьянов, с ним вместе Каплун, которого я просила тебе хотя бы позвонить.

Макарушенька, я ещё раз прошу быть правдивым, а в зависимости от этого и делать выводы.

Я немножечко тебе верю, и хочу верить, что Макарушечка …. а?

 

Как хочется хоть раз,

В последний раз поверить.

Не всё ли мне равно,

Что сбудется потом.

Любовь нельзя понять,

Любовь нельзя измерить,

А там, на дне души,

Как в омуте речном.

Пусть эта даль пустынная,

Пусть эта глушь бездонная,

Сегодня нитью тонкою

Связала нас судьба

Твои глаза зелёныё,

Твои уста манящие

И эти песни звонкие

Свели меня с ума.

 

Макарушечка! Если мы встретимся, споём эту песенку вместе. У неё мотив хороший, да и глубина чувств есть, а если нет  (то есть не встретимся), то когда тебе будет тяжело, ты будешь вспоминать.

 

Пусть больше никогда не повторится встреча,

Но как мне хочется сказать Вам, дорогой,

Что я любила Вас в последний вечер

За Вашу тайную любовь к другой.

А потом, когда уже пройдёт много лет, и всё живое померкнет, то иногда вспомнишь:

«В жизни всё пройдёт и позабудется».

Жму ласковые ручки, смотрю в правдивые глазки и крепко-крепко целую. Таня.

Макарушенька, вместе со справками, пришли, пожалуйста, заявление на имя Козлова и более содержательное Переверзеву. Большой привет Яцкевичу.

В Т.Муреш сфотографировалась, пришли мне своё фото, а я потом вышлю тебе.

В весе немножко прибавляю, уже даже розовею.

 

 

 

Милая, дорогая, лапонька!

11.12.44г

 

Много дней ушло в неизвестность, а писем от тебя нет, также как и самого. Я делаю грустные выводы для себя.

Пять месяцев назад, покидая Москву, я сохраняла в себе, в глубине души надежду на настоящую жизнь с тобой, несмотря на то, что её не было…… так же, как и не было никакого твоего обещания. Эта капля давала мне жизнь, вернее питала меня до твоего приезда в Пятру. После встречи нашей прошло уже два месяца, и вместо того, чтобы во мне укрепилась надежда от твоих обещаний, получилось наоборот, она постепенно и уверенно меркнет.

На душе гадко-гадко, как ещё никогда не было, и нет уверенности ни в чём. Татьяна.

Я тебе писала в прошлом письме, кто будет рад моему отъезду, там же и моё местонахождение пока. У нас ещё осень, тепло совсем, как март.

Макарушек! Помнишь слова Джордано Бруно? «Вы, подписавшие мне приговор от имени Бога, должны дрожать больше, чем я, идущий на костёр». Это когда-то мы были с тобой в планетарии, но слова эти помнится будут всю жизнь.

Скоро снова путь далёкий, и тогда тебе останется сделать перелёт.

Москва – Будапешт вместо Москва – Бухарест. Сейчас в Москве Севастьянов.

Макарушек! Неужели у тебя нет силы воли сказать правду. Скажи, прошу. Я всё пойму и не осужу тебя. Уж очень мне тяжело стало. Каждое слово кого-нибудь из окружающих, произносящих твоё имя, больно ранит. Мне всё кажется, что они посмеиваются, а выхода нет никакого, кроме обрыва самой жизни. Так она пуста и не нужна. Прости за такую грязь в письме моём. Это я пишу и плачу. Сегодня я что-то совсем раскисла.

 

 

Макарушенька! С Новым Годом!

12.12.44г

 

Что же тебе, родной мой, пожелать? Всё, что хочешь, пусть с тобой сбудется!

Татьяна

Вчера купила для тебя новогодний подарок. Думаю, что очень у немногих транспортников такой имеется.

 

 

Макарушек!

22.12.44г

 

Вчера бросила в п/я письмо для тебя, а сегодня вдруг получила твоё письмо и открытку Вали с таким скорбным сообщением. Ты, не знаю, поверишь ли, мне, но я настолько была этим всем исходом убита, что заплакала в присутствии своих сотрудников, я почувствовала, или вернее, представила себе, что, быть может, частично повинна и я. Я никогда не желала такого исхода, так как сама осталась сиротой в 15 лет, я прочувствовала всю тяжесть сиротской жизни на себе. Ты всё ведь это знаешь и мне незачем тебе об этом говорить, но будь благоразумен в своих решениях и поступках, может быть, слишком рано решать вопрос свой личный, и просто подумать о детях, и мой приезд будет не нужным.

Я очень сожалею о том, что писала тебе такие письма, открывала свою душу, так как в этом твой приезд и мои теперешние письма и просьбы, ты можешь считать себя обязанным.

Моё желание и содержание всех моих последних писем ни к чему тебя совершенно не обязывает. Я сознательно откажусь и освобождаю тебя от данного тобой обещания, никогда не напомню тебе о нём, а также и о себе, если это нужно для тебя и твоих ребят. Я не хочу быть им мачехой, если ты будешь меня ей считать.

В общем, Макарушек, если найдёшь нужным, что мы временно или навсегда должны расстаться, я твоё решение приму как должное. Только очень тебя прошу не делать никаких выводов «только потому, что обещал». Я же всю свою (как уже 10 дней назад писала Вале), сохраню в глубине души добрые и светлые воспоминания о нашем прошлом, а тебе пожелаю самого лучшего, что может искренне пожелать настоящий друг.

Неужели тобой не получено ни одно моё письмо? Это уже №9.

Таня

 

Дорогой Макарушек!

25.12.44г

 

Уже три дня, как мною получены Ваши письма с Валей, но я до сих пор не могу прийти в себя. Зная твоё настоящее положение, мне неудобно говорить о себе или о нашей договорённости. Я буду только принимать то, что преподнесёшь мне ты.

Я ничего не поняла, какие меры приняты тобой в отношении моего приезда. Вчера разговаривала с моим непосредственным начальником в отношении моего увольнения, и как бы я не хотела уехать, он заверил меня в том, что это совершенно невозможно. Что делать – не знаю, но уволиться пока что невозможно. Днями, думаю, получу от тебя более подробное письмо, и тогда зайду к Козлову. В последних числах января в Москву должен будет ехать Пёрышкин Г.А. или кто-нибудь из наших начальников с годовым отчётом, было бы хорошо уехать вместе с ними, но ……я почти не верю в то, что меня отпустят. Вот, если бы ты сумел договориться в ГУОС КА с начальником отдела кадров инжвойск КА полковником  тов. Пожаровым о моём откомандировании, чтобы он дал приказание полковнику Черных, а ты как-нибудь это приказание пошли телеграфом. Вот, может быть, тогда что-нибудь бы вышло. Наш отдел остался без работников, ко мне очень хорошо относятся, считают, что я умная, но они не знают, что я  не инженер, а мне смешно и безумно хочется домой. Зачем мне всё это, эта слава и чьё-то мнение.

Макарушенька, одновременно напишу письмо Вале, где прошу её поговорить с тобой, м.б. всё, что было договорено раньше у нас с тобой теперь мучает тебя и мне лучше остаться здесь.

В общем, Макарушек, в расчёт меня не бери, подумай прежде о ребятах и о себе, а потом уже о нашем общем.

Будь здоров, желаю всего наилучшего. Таня.

 

Если договоришься с Пожаровым, то постарайся его приказания выслать телеграфом, чтобы оно успело к 20-25 января, к поездке с Пёрышкиным. Я каждый день брежу, что я вновь дома. И так хочется сию минутку быть на Красной площади, или на вокзале у автомата, и с замиранием сердца набрать Г-6-88-40.

Вчера был выходной, холодно, снежок, и вспомнила я Сталинград, «Землянку» и слова из неё:

«Мы с тобой далеко, далеко,

Между нами снега и снега.

До тебя мне дойти нелегко».

Таня. Привет Вале.

 

 

Макарушенька!

25.12.44г

Никак не пойму, что принято тобой в отношении моего отъезда. Ты пишешь, что начальнику дана указания о моём откомандировании, когда же, кем – ни звука. Я предполагаю, что через Пожарова, и жду приезда Севастьянова. Если он ничего не привезёт и если к 20-25 января не будет указаний Черных, то мне потом одной выбираться просто невозможно, представь, какой далёкий путь. Сегодня все деревья убраны инеем, так всё напоминает дом, Ростов, родные края, а здесь одиночество, тоска.

Макарушек, я не знаю, что тебе сказать, но после твоего письма боль усилилась, и нет того дня, чтобы я забыла о своём настоящем и очень страшно смотреть будущему в глаза. Я боюсь, что у Нины и Вадика будет уже предубеждённое отношение ко мне, отсюда и твоё.

Твоё письмо, в котором было и Малиновскому (от 12.12.44г) получила 22.12.44г, а 19.12.44г получила от тебя три письма с датой 18 и 22.12.44г. Почему так коротко пишешь?

Ведь твой серьёзный шаг, и лучше, если всё откровенно скажешь сейчас, чем когда я буду в Москве.

Я понимаю, что тебе тяжело, но думаю, что и ты должен понять меня. Макарушенька! Я только прошу тебя не волноваться за моё поведение, мне это просто обидно слушать. Я этого не заслужила, тем более, что все права были на моей стороне. Если я, уехав и считая, что мы чужие, не унижала своего достоинства, то теперь это тем более невозможно.

Чувство собственного достоинства мне дороже твоего волнения.

Будь здоров, дорогой.

Я свято жду встречи и жажду её не меньше, чем ты.

Крепко целую тебя. Таня

 

 

 

Здравствуй, дорогая лапонька!

31.12.44г     19ч10м

 

В 8 часов все идут в кино, а я остаюсь в отделе, т.к. я дежурная сегодня. А в 11час 30мин будет ужин, на ужин я, конечно, пойду, потому что будет ёлка. Интересно будет вспомнить ёлку  и Новый Год на Селекционной, только здесь мало снега и нет тебя, моего дорогого «Деда Мороза». Помнишь, как ты тогда ломал стулья? Уже прошло два года, казалось бы, забыть нужно всё.

«Но память, злой властелин,

Всё будет минувшее вновь».

Где ты в этот вечер? С кем?

Я всё жду твоего вызова, но его всё нет и нет. Сегодня в три часа приехал из Москвы Севастьянов  ( совсем больной), простудился в дороге. Я всё думала, что ты с ним передашь что-нибудь для меня, но, видимо, ничего нет, раз никто ничего не сказал.

22.12 получила твоё письмо от 12.12  с тяжёлым сообщением. А сейчас получаю письма, которые были написаны 4, 6, 8 декабря. В них ты просишь приехать, но мне очень странно, что ты, зная, как начальство за меня держится, не можешь понять, что меня так просто не отпустят.  Я до сих пор не могу уяснить себе, если ты считаешь, что это возможно, то почему считаешь, что невозможно приехать тебе.

Я вполне понимаю, что тебе приехать невозможно, так прошу же тебя, пойми, что это не мой каприз, и что я без твоих хлопот вызова через УОС КА или каких-либо документов, подтверждающих супружество наше, уволиться не могу, да плюс ещё такой страшно далёкий путь.

Мне кажется, что ты много уделяешь времени приобретению квартиры для Вали и Лены, и мало тому, что тебя интересует больше всего (если верить твоим письмам).

Макарушек, я тебя очень прошу до моего приезда вопросами квартиры не заниматься, помни, что ты для ребят только один, и ты должен думать о них прежде, чем о себе. Обо мне же, как сочтёшь нужным. Если тебе безразлична моя просьба эта, то делай выводы сразу и не усложняй жизни никому из нас – ни детям, ни себе, ни мне.

Макарушек, я тебе пишу и ты, может быть, будешь недоволен моим письмом, но ведь милые бранятся только тешатся. Если б ты знал только, как безумно хочется быть вместе. Мне кажется, что с Ниной мы можем жить как сёстры. Вот пишу тебе, а душа полна слёз, почему нет в эту минуту тебя со мной.

М.М.Божесков ездил в Орадиа-Маре и привёз мне за 260 пенго материал на капот или Нине на сарафан, пёстрый такой, он говорит, что мне это подойдёт через несколько месяцев.

Он, да и многие думают, что у меня будет «крошка», я очень поправилась. Прекрасно ко мне относятся многие, но самого дорогого со мной нет. Очень грустно оттого, что и М.М  и  многие ошибаются. То, что мне и тебе хотелось, не сбылось. Макарушенька, а ты уже не хочешь? Меня это очень интересует, в этом моё бытие с тобой. Если изменилось твоё желание в противоположную сторону, то мне будет очень тяжело.

Макарушек, по твоим письмам я понимаю, что тебя очень тревожит моё поведение. Я смею заверить тебя, да и не только я, что только я могу так свято и чисто хранить наше общее достоинство. Если бы ты мог услышать разговор некоторых из сотрудников, ты бы больше так не волновался. Будучи неверной тебе, я бы никогда  не смогла бы к тебе вернуться. По своему складу я очень непохожа на современных женщин. В общем, Макарушенька, ты мне верил, кажется, так пусть же эта вера в тебе никогда не умирает. Я тебе всегда говорила, что ты всегда и всю жизнь останешься моим «властелином». Я ошибаюсь редко, и, уезжая из Москвы, я была убеждена, что расстались мы с тобой не навсегда.

Ну, что же ещё тебе написать. Хочется скорее получить от тебя письмо с датой позднее 12.12.44г, а ещё больше увидеть сию минутку тебя. Ты – единственный, к кому так сильно рвётся сердце, и кому всё-таки верится, несмотря ни на что.

Где ты живёшь сейчас? С тобой ли Вадик? Пиши подробней обо всём.

Крепко жму руку, а целую потом и сейчас сильнее, чем прежде. Таня.

Помни обо всех моих просьбах, в том числе и о том, что никакие квартиры тебя не должны интересовать, кроме собственной. Прошу пиши почаще и поподробней.

 

 

 

Дорогой Макарушенька!

14.01.45г

Наконец-таки я дождалась твоего сообщения о получении моего письма. Очень прошу не  волноваться, если их долго не будет, уж слишком долго они идут. Ты пишешь о приезде       моём, но где же вызов через УОС КА? Без него выбраться будет невозможно.  И, если мной будет упущен случай отъезда вместе с едущими с годовым отчётом, то потом это будет почти невозможно. Подполковник Переверзев говорит, что на двоих, если будет замена – отпущу, если нет, то открою здесь ясли. Что ему сказать? Г.А.Пёрышкин меня поддерживает, а все остальные очень жалеют, что теряют как работника и как товарища. Пока вот и всё. В отношении комнаты, прошу думать только о своей, и никаких Е.В. и Валентин.  

Всего наилучшего. Таня

 

 

Макарушенька!

17.01.45г

 

Вчера получена телеграмма за подписью Пожарова об откомандировании. Мне пока что сообщено, что решение «высших» в мою пользу, но конкретно ничего. С годовым отчётом будут ехать в конце января – начале февраля, но скорее первое. Предчувствие нехорошее, так как они раздражены таким напором, а в общем, как будто, всё хорошо. Страшно только, что путь впереди тяжёлый и длинный. Думаю, что к 10 февраля буду.

Всего наилучшего, будь здоров и бодр. Таня.

 

 

Макарушенька!

20.01.45г

 

И плакать хочется и слёз нет. Было как будто всё хорошо, а сейчас всё приняло чёрную окраску. Твоя, или вернее, посланная твоими усилиями телеграмма, всё дело испортила тем, что ты назвал меня сестрой.

Неужели ты не сообразил, что здесь ложь ни к чему. Раз пишешь и справляешься о жене, а второй раз как сестру считаешь. Ты всегда что-нибудь не так сделаешь. Знай, раз и навсегда, что с ложью далеко не ходят.

Мне очень бы хотелось написать тебе обо всём, что случилось, но не хочется тебя волновать. Может быть, Бог даст, как говорят, и всё ещё устроится.

Ах, Макарушек, если б ты знал, что ты наделал, и что ждёт меня, и что приходится переживать.

Шлю тебе своё фото, в знак настоящего и чистого. Фотографировалась в Трансильвании 4 ноября 1944 года в том городе, куда ты меня провожал.

В жизни всё может быть, и если нам не суждено встретиться, то сохрани добрую и светлую память. Поверь мне, что ты – единственный, кто мне очень дорог наравне с моей собственной жизнью. И поэтому твои чувства до встречи нашей, если она суждена, останутся незапятнанными. От тебя хочу того же.

 

Будь здоров, мой дорогой.

Безумно хочется скорой встречи!

Как жду я её!

Всегда твоя, но не всегда своя. Таня

 

 

Макарушенька!

22.01.45г

 

Сегодня получила твоё письмо от 2.12.44г, оно где-то очень долго бродило, ведь я уже получила твои письма от 1 и 2.01.45г, но ни на что несмотря, позднее оно или раннее, я всем им безгранично рада Макарушенька, пока что всё в том же положении – ничего нового. У нас здесь говорят, что через границу невозможно провезти даже пару чулок. Неужели это так? Ведь ты ехал и знаешь, и ничего об этом мне не сказал.

Макарушенька, ты извини за несвязность моих последних писем, ты знаешь, я ночи провожу без сна, всё думаю о далёком пути, и о тебе, Нине, Вадиме и обо всех вместе. Хочется, чтобы всё было хорошо. И страшно становится, будет ли? Два дня назад послала тебе своё фото. Получил ли?

Ты как-то интересовался адресом Пети, он остался прежним, т.е. полевая почта 47862, ему.

Пока. Будь здоров. Всего наилучшего. Таня.

Очень рвусь к тебе, « моя немеркнущая радость».

В 1945 начались семейные будни - в декабре родился мой брат, Геннадий, в октябре 1947 года родилась я, Анна. Сначала мама ощущала противостояние старших детей, их нежелание делить с младшими права на любовь отца и на материальные блага, которые раньше принадлежали только им. Маме с трудом удавалось решать эту задачу, она сама ещё была молодой и неопытной.

Но мамины мудрость, терпение и любовь ко всем нам, помогла совершить чудо и сохранить самое ценное – наши родственные узы. Мама выполнила последнюю просьбу отца: «Будь им всем матерью».

Семья разрослась и разъехалась по разным квартирам и даже городам. Теперь только я проживаю в тех же стенах, из которых уходили наши родители. Я добровольно приняла на себя обязанности хранительницы фамильного очага.

 

 

Музей забытых вещей

 

Я живу, как в музее забытых вещей.

Фотографии, письма, чужие награды.

Уходили родные, но среди миражей

Я семейный очаг согревать была рада.

 

В этих стенах всё повторялось не раз,

Фортепьяно звучало  в дни рождения.

Танцевали родители простенький вальс,

И читали дети стихи-поздравления.

 

Собиралась семья за овальным столом,

Под гитару пел папа в день Победы

Родовое гнездо, хлебосольный наш дом.

В сорок пятом закончились беды.

 

Обрастая вещами, я с ними дружила,

Знала массу подробностей их биографии.

Даже с туфлями мамиными я говорила

Под кустом сирени на фотографии.

 

Вот воздушная шаль из белого пуха,

Иностранка она из войны и Румынии.

Прижимались когда-то к плечам и уху,

И к маминой шее ажурные линии.

 

На дверном косяке сохранялись отметки,

У племянников дети росли торопясь.

«Ты сменила бы двери»- говорили соседки,-

«Иль хотя бы по дереву краской прошлась»

 

Наконец, я решила – чем век доживать,

Лучше жить, как все обычные люди.

Стала вещи ненужные я раздавать.

Ожидая, что легче дышать будет.

 

И когда в шкафу прибавилось лоска,

А на вешалках остались платья мои,

Вдруг вытащил брат кофту в полоску

«Это ж, мамина, мамина, сестра, смотри».

 

Мой выстрел в память опять не вышел.

В безумном музее, куда не взгляни,

Стоят, говорят, смотрят и дышат

Забытые вещи, как люди они.

 

Январь 2009 года

 

 

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Дорогие мои родители! Когда у меня плохое настроение,  я читаю Ваши письма. И тогда мне кажется, что Вы живы и жива Ваша любовь. И через шестьдесят пять лет сила слова спасает, создаёт иллюзию, что мы по-прежнему большая семья Лановых, и я, как и в детстве, защищена от всех жизненных невзгод Вашими любящими крыльями. Спасибо за то, что Вы оба хранили это духовное богатство для себя и сохранили его для нас, ваших потомков.

 

Анна Лановая

 

 

Мамина подруга Гомма Эмма Ивановна (их соединяло более  пятидесяти лет дружбы вплоть до маминого ухода из жизни), по моей просьбе прислала хранившиеся у неё мамины письма. Эмма Ивановна хранила все письма Татьяны Петровны и даже поздравительные открытки,  начиная с 1943 года.

Вот эти письма.

 

6.06.1943г

 

Эммочка, привет, привет!

 

Пришедши во второй отдел к 6 утра для производства так называемой срочной работы, начальника не обнаружила, и вот воспользовалась этим временем, ибо вечером темно, а работаем от зари, и причём не так, как в транспортном.

Прежде спешу тебе сказать то же, что и ты мне – «одиночество одолевает», да ты ж понимаешь при моём характере и взглядах.

Проводила Макарушек 27.05 утром в 9 часов (с большой выдержкой, чтобы не показать, что могу прослезиться), 28-го уехала в Грушевку, где думала найти тебя, но, увы, тебя унесло так далеко, что даже при большом желании увидеть невозможно.

Эммочка! Как мне жаль, что мы не вместе, так жаль, словно я потеряла самого близкого человека.

УОС для меня стал чужим. Удивительная вещь с твоей сестрой Верой Ивановной, мы даже не здороваемся. Однажды она отвернулась, а я потом стала смотреть на неё свысока, и теперь мы, видимо, ненавидим друг друга. Я, правда, на неё зла из-за тебя, а вот она – мне непонятно.

Вчера получила письмо, переданное Макарушеком через Могилевскую. Встретились они с ним за Сальском. Он и ей успел сказать: «Передайте ей, если она будет с кем-то встречаться – приеду, застрелю».

Представляешь?  Вот почему только ясность он не внёс, если его не будет десять лет, то мне тоже его ждать?

В отношении трофейного ты тоже права. Что грустить?  7.06.1943г получила твоё письмо. Жизнь так коротка и безрадостна, что приходится жить согласно четверостишия, не знаю кем написанного:

 

Бери от жизни всё, что можешь.

Бери хоть крохи, всё равно.

Ведь жизнь на жизнь не перемножишь,

А дважды жить не суждено.

 

Эмка, дорогая, так хотелось бы быть вместе, твоё отсутствие я чувствую не менее, чем ты. Зачем так всё случилось? Будем, друг, жить надеждами на встречу, но прошу тебя, подкрепляй эту надежду, хотя бы короткими записками.

Была в мастерской. Твой заказ ещё не сделан, но начат, поэтому вышлю его днями. Обещают на завтра.

Эммочка! Есть кое о чём посплетничать. Наташа-официантка столовой (помнишь, в Красноармейске которая была, у неё такой приятный голосок) беременна, говорят от Полея.  Пузико уже во всю видно, и платьице впереди уже короче.

Е.Я.Р. ,говорят, живёт с Надей из АХО, которая работала в прошлом году на складе у Кравченко.

Ну, а я, я ещё не успела, да пока и правду сказать не думаю. В шутку я Макарушек  говорила, что буду его ждать не больше 3-4 месяцев, но теперь, кажется, что не менее ….- не знаю сколько.

В нашем отделе атмосфера давящая. Листопадов, ещё не успел М.Ф. уехать, уже авторитетно заявил: «Зачем она ему нужна? Это было только здесь». Представляешь? Каково моему сердцу? Чёрт длинноносый!

В общем, Эммочка, если Макарушек скоро не будет, то я тоже перекочую отсюда, быть может, к Вам.

Мазур позавчера встретил меня вечером на полпути к моему дому. Я шла из бани, и, ну как обычно, скорее в обнимку, говорили о тебе, М.Ф., Глуховцеве. Он говорит, да пусть идёт работать ко мне, мне тоже нужна машинистка.

Переходи обратно, а?

Перерыв кончился. Всего наилучшего. Пиши. Я жду. Таня.

 

 

Отдел безработных 

28 июля 1943г Москва

 

Дорогая Эммочка!

 

Из Саратова я тебе писала, что жду Макарушек. А восьмого в 5час 55мин утра мы уже сидели в мягком вагоне, причём вдвоём, так как ехавший с нами пассажир смущённо себя чувствовал, и был почти всё время в другом купе с товарищем. И на полпути к Москве где-то была у него конечная станция, чему мы были очень рады, и потом уже чувствовали себя, как дома.

Девятого июля прибыли в Москву. И вот с 9 июля я никак не могу привыкнуть, уж очень мне здесь не нравится. Москва – большой, шумный, многоэтажный город, но москвичи настолько грубы и нахальны, что я дивлюсь  - столица и вдруг с такими необузданными дикарями. Жизнь здесь очень дорога: масло сливочное 1100 руб. кг, картофель – 80 руб. кг, лук - 300 руб. кг, хлеб чёрный - 150 руб. кг, белый – 200 руб. кг, молоко 60 руб.

Я ещё не работаю, но на днях решаюсь приземлиться где-нибудь, чтоб получать 700-600 гамм хлеба, так как это здесь имеет большое значение, потому что, кроме хлеба ничего здесь не получишь, ну а 700 не 400. Я хорошо ещё помню Красноармейск. Где нам дорог был 50-граммовый кусочек. В общем УОС богат селёдкой, а Москва лапшой и затирухой, да крапивными щами. Если увидишь М.В Мазур, то он тебе расскажет, как он получил на обед тарелку горячей воды с крапивой, да три макаронники с кусочком селёдки. Поэтому советую придерживаться пословицы: «Хорошо там, где нас нет». Я, правда, не теряю надежды на улучшение, так как  Макарушек на должности начальника Транспортного Отдела Военно-строительного управления Москвы, имеет в своём распоряжении машины, ну а отсюда вывод – постараемся не похудеть.

В магазинах здесь ничего нет, кроме хлеба, который выдаётся по карточкам, а на рынке ты уже имеешь представление. 24-го купила себе  на рынке белый берет за 210 рублей, в продаже они бывают, правда, не часто. Надумаешь, высылай деньги, с кем-нибудь переправим.

Посылаю тебе карандаш для бровей, но только прошу не злоупотреблять, чтобы не говорили, что ты похожа на Мефистофеля, и одну приколочку. Мне хочется, чтобы ты была неотразимая.

Я чувствую, что с москвичами мне скучно, особенно, когда идёт дождь, а он здесь идёт ежедневно. Чуть совсем не забыла тебе написать о том, что с квартирой мы ещё не устроились, и живём в Красном уголке ВСУМ (учреждении, в котором работает М.Ф.) при маскировке кровати стульями с покрытием одеялом. Безусловно, обоим нам это не нравится, и оба имеем желание (я, конечно, больше) уехать на Кавказ.

Часто мы вспоминаем нашу совместную жизнь, и находим, что она по-своему была хороша, несмотря на пересыпку её горькими минутами.

Эммочка, пиши мне всё-всё, большие, длинные письма, которые будут в тяжкую минуту отрадой души.

Откровенно говоря, Эмка, ты мне дорога, и мне бы хотелось, чтобы ты помнила обо мне хорошо и так долго, пока не найдёшь равноценную замену.

Помни, Эммочка, крепко, чисто и долго, я же тебя забуду не скоро, несмотря на то, что мы с тобой как будто бы разные.

Эммочка, пиши мне часто, мне это будет радугой среди серого неба, я тебя очень прошу, если, конечно, в этом сама найдёшь необходимость. Крепко, крепко целую тебя, и крепко обнимаю. Помнишь как в Грушевке? Так ещё сильнее. Пиши, твой друг Татьяна.

 

 

Дорогой друг!

20.09.1943г  Москва

 

Всё решено и окончено.

Наступившие так вдруг чёрные дни предстоящую картину делают трагической. Ты была права – семьи трогать нельзя, это должно быть святым, не только для женщин, но и для мужчин, тем более с такой порядочностью и чувствительностью, как у М.Ф. Он очень грустит по детям, и чувствую, что я лишняя, несмотря на то, что он изменился очень мало. Но им сегодня при виде моих слёз было брошено такое замечание и достаточно резко: «По-хорошему ты должна скрыть свои слёзы при мне и сделать это где-то на стороне. Ведь ты пойми, не могу же я бросить из-за тебя детей, ведь они ни в чём не виновны». Он прав, но вместе с тем, как мне кажется, ему стыдно оставить меня после такого продолжительного совместно прожитого времени. Вчера же читала его письмо к семье, где он изливает свою душу, и пишет, что очень по ним тоскует.

Если бы ты знала, родная, как сердце обливается кровью, и как мучительно больно сознавать, что ты ошибся, и за кусочек хорошего так жестоко наказан. Я не нужна ему, как кажется это мне. Но он тоже мучается и согласен оставить Наташу, но быть с детьми и со мной. Но разве можно это допустить? Ведь это семья! И травить её и без того неприглядную жизнь – безумие и эгоизм. Он обещает мне взять меня с собой в Киев и там жить на две семьи, но когда я предложила оставить мне в память о нём ребёнка, он категорически отказался, несмотря на то, что всё остальное беру на себя. Значит, не ………….даже.

Эммочка, друг мой дорогой! Как тяжело и, кажется, невыносимо. Неужели это конец моей жизни? Да, по всей вероятности это так. Ты скажешь, что это глупость, но ты ведь не знаешь всего, и тебе трудно понять меня, а описать невозможно. Вчера, если б Макарушек не был поворотлив, и не хотел бы тоже жить, меня бы ……..не стало. Вот, как видишь, ребёнок стоит жизни. Наверное, не вынести этой тяжёлого непосильного креста. Как мне нужен друг, и именно – ты. Быть может, мы уже никогда больше не увидимся, то пусть трагедия папы и его малышки будет тебе уроком во всей твоей жизни. Не тронь, друг родной, семьи – это свято. Оглянись на наши отношения и последствия.

Я прошу в УОСе моего случая не распространять, кроме моей сестры Клавы, с этой же просьбой.

Эммочка, пиши мне почаще, может быть, хоть твои письма облегчат мою участь.

Татьяна.

 

 

 

Москва

23.11.1943г

 

Дорогая Эммочка!

 

Сегодня нужно работать на два часа больше обычного, и я решила украдкой черкнуть тебе открытку, так как дома не могу – по прежней причине.

Утром уехал М.Ф. в Вольск, Саратов, приедет через две - две с половиной недели.

Неделю назад был у нас директор Фраткин, обещал (по моей просьбе) зайти, но вот его всё ещё нет, хотя признаться, я ещё не приготовила то, что хотела. В воскресенье долго бродила по базару в поисках берета, но такого, который оказался бы подходящим, не попалось. Всё какое-то барахло.  Если Фраткина не будет до следующего воскресенья, то поеду на «Всесоюзный промтоварный рынок», или настоящее имя этого рынка «Малаховка», говорят, что оттуда можно вернуться без головы.

С питанием в Москве налаживается, появились коммерческие рестораны и столовая, а вот с промтоварами пока что ничего, всё только на рынке, причём всё исчисляется тысячами. Например, отрез шёлка на платье три или четыре тысячи руб, галоши полторы- две тысячи рублей. За четыре месяца я себе ещё ничего не купила, кроме берета.

С двадцатого ноября мы на новой квартире, где очень неуютно и пусто, ведь у нас ничего нет, чтобы её украсить. Кровать да стол (и то казённые).

Эммочка, друг мой, пиши мне почаще, не забывай. Твои письма служат мне бальзамом. Все три письма твои получила, благодарю!

Крепко-крепко целую тебя. Твой друг. Привет всем, кто помнит меня.

Татьяна.

2.11 приехала домой без часов. Где они, не знаю, видно в трамвае срезали.

 

 

 

Москва

4.12.1943

Дорогая Эммочка!

 

Все дни словно в аду. Фромкина до сих пор нет. М.Ф. уехавши 23.11, не соизволил ничем обмолвиться.

И вот, сидя вечерами в одиночестве – решила, что при любом его решении, я должна уехать. Хорошего уже ничего быть не может – хорошее ушло…

Единственное, куда я могла бы более подходяще для себя, уйти от него – это встреча с тобой в новой обстановке. Всё остальное для меня гибельно.

Ты себе не можешь представить моих переживаний и моего настоящего вида. Он противоположен твоему. Мой вес дошёл до 57 килограмм, тогда как в последнее время в Ростове было 64 килограмма.

Если ты по-прежнему хочешь встречи, и если это возможно, то необходимо, чтобы я имела «куда ехать»? Если не удастся к тебе, то куда-нибудь ещё, а куда – не знаю, но чувствую, что могу решить это очень скоро и очень поспешно, так как вопрос этот назрел до нельзя.

Очень бы хотела успеть перешить своё «семисезонное» пальто, но вряд ли удастся. Материалы на платье здесь слишком дороги, и лучше, если ты сможешь что-нибудь приобрести на месте. 3000-4000 тыс, может быть, и имеешь, но так их истратить не годится.

Меня очень волнует, как я доеду, ведь сейчас зима, а у меня чемодан и мешок. Очень бы хотелось тебя увидеть и по-прежнему посплетничать, но что-то не знаю, судьба приведёт ли? Может случиться, что уйду куда-нибудь в армию, если не выйдет первое.

Дорогая моя ты курипочка, хочешь ли ты встречи? Или это так пройдёт? Или у тебя есть уже друзья, меня заменяющие?

Ты знаешь, Эммочка, поверь, совершенно честно тебе я говорю, встрече с тобой я всегда буду рада, и тебя заменить никто мне не сможет. Короткий, но полный переживаний промежуток, прожитый вместе, оставил неизгладимый след, правда, это совсем не тот след, который останется от М.Ф.

Как тяжело мне, друг мой! Вот если бы можно было просто проснуться и уже быть с тобой.  Тогда бы жизнь мне не казалась такой ужасной, какой она мне кажется сейчас.

Вспоминаю Серафимович, Селекционную, Нюру, и её слова «будем жить на ….ногу». И смешно, и слёзы текут, и расстаться тяжело, и нет никаких сил больше.

Вся беда в том, что обвинять его я не имею права, ведь он отец, и расставаться без причин, злоба как-то не вяжется.

Всё время пишу Пете, моля о встрече, но ничего не выходит. Мне многие пишут, но я никому почти не отвечаю.

Медали мы получили. Я – 31 августа, а М.Ф. в сентябре, и одно из их достоинств – бесплатная езда в трамваях, за что пришлось поплатиться часами.

Летом у нас был Пятигорский, заходил Игорь Сапронов, видели Силина, Кириченко. С Ройзманом встречали 7 ноября, и вот с того времени, как он взял в починку Петины часы (в день пропажи моих 2.12) он исчез. Мне везёт, ты понимаешь?

Эммочка! Вот если хочешь и можешь, то ориентируй своё местонахождение. Я могу быть в январе, и если удастся, то подарком к твоему дню рождения.

Крепко целую тебя, Таня.

Пиши пока по старому адресу, и сообщи новый адрес Клаши.

 

 

7.02.1944года

Эмма! Дорогой далёкий друг!!!

 

Ты, вероятно, ждешь от меня подробных писем, но, несмотря на то, что я от тебя получила уже четыре, я ни на одно не смогу тебе ответить по-настоящему – подробно и откровенно.

Эмма, друг мой, родная, я не владею собой…Я на гране двух крайностей.

Я часто вспоминаю нашу жизнь на Селекционной, и часто сверлит мой измученный мозг куплетик из «Землянки»:

 

«Мы с тобой далеко-далеко,

Между нами снега и снега.

До тебя мне дойти нелегко

А до смерти четыре шага.

 

Родная, помни всегда о том, что бы со мной не случилось, буду я в Москве, или на два метра под Москвой – далеко от жизни, я о тебе никогда не забуду. Нет, до смерти ведь не четыре, а два с половиной шага.

Я хожу с постоянно сжатым сердцем, с глазами, которые ничего не видят, кроме окружающей чёрной пелены.

Я тебе долго не писала, потому что правду писать невыносимо тяжело, а лгать я не умею, ты ведь это знаешь, да и к тому же я тебя замучила своими скулящими письмами.

Вот я и заканчиваю своё письмо, из которого ты, вероятно, ничего не поняла, но чтоб тебе было понятней, так я тебе скажу – то, что было осенью – теперь в миллион раз хуже, то есть обратное твоему мнению, дескать, «у Татьяны всё уладилось, а поэтому она ничего и не пишет».

4.02 – был у меня, так называемый «ПИК», но пояс М.Ф. от его кожанки (помнишь?), моего веса не выдержал. Надежда есть, что даренный его ремень будет надёжнее.

5.02 приехал в Москву Петя (мой брат), и только восьмого нам удалось увидеться. Сегодня еду к нему, а потом с ним домой. Всё ему расскажу до прихода М.Ф. и не знаю, какое будет решение.

У Пети командировка до 29.02, вполне вероятно, что я уеду в один день с ним – к тебе. Эмма! Представь, ведь мы не виделись 4,5 года.  Он два с половиной  месяца лежал в госпитале, а теперь, после болезни он почти здоров, но выглядит очень плохо, да плюс ко всему ещё в дороге простыл.

Мне страшно, что он скажет? Как всё это он воспримет?

Я прошу тебя. Если адрес изменится, то не замедли сообщить.

Мне хотелось бы о многом тебе написать, но отложу до приезда.

Плохо только то, что перед поездкой придётся потерять много здоровья, как Е.И. в Красноармейске. Помнишь, какая она согнутая ходила?

В случае, если придётся выехать скоро, то я ничего себе не успею пошить. Да ладно уж! Скорей бы всё кончилось. Как тяжела жизнь!

Дорогая Эммочка, я крепко-крепко тебя целую и хочу сказать, если не до свидания, то вполне возможно – прощай. Забудешь ли ты меня?

Твой друг, Татьяна.

Если меня не будет с тобой в начале марта, то все справки наведёшь у М.Ф. по старому адресу.

 

 

 

Москва

8 – 14.03.1944

Дорогая Эммочка!

 

В коммунистический день женщины решила тебя поздравить с международным нашим днём, только я вот никак не пойму – кто же я сейчас?

Женщина? Человек? Или просто безличное существо?

Давно нет писем от тебя, последнее было от 15.01 – и больше нет, и нет именно тогда, когда решено выехать.

М.Ф. в командировке с 20.02, и скоро должен прибыть. Но, Эммочка, родная, сколько, сколько перемен у меня, сколько новостей – умереть неплохо бы, но живём-то мы ведь один раз? А поэтому – решила ЖИТЬ.

Понятно ли что-нибудь? Думаю, что нет.

По его приезду и получении от него командировочного предписания выезжаю Харьков, Полтава, Гребенки, Золотоноша. Это будет в ближайшие дни.

Все подробности по приезде. Только вот страшно, что вдруг Сруль Пенхусович уже не в Золотоноше.

Но я решаюсь! Будь, что будет! Конец небходим, как бальзам. Иначе я погибну здесь!

Что будет не знаю, но, выезжая, возьму с собой только необходимое, и только один чемодан.

Эммочка, на всякий случай черкни ещё пути, по которым нужно проследовать. Забудешь ли? Ждёшь ли? Хочешь ли встречи? Я рвусь к тебе и от всего, чем я здесь окружена. Столица – сердце родины! Я здесь похороню навсегда свои лучшие чувства, которым уже больше никогда не суждено будет воскреснуть, и тихонечко про себя спою:

 

«Память о прошлом пусть вас не тревожит,

Ведь разговор наш намеренно строг.

И вот мы расстались, как двое прохожих

На перепутье случайных дорог»

 

Чувства мои обмануты. Возврата быть не может и не должно, я смело пойду вперёд. Быть может, к худшему, но всё-таки неизвестность - прекраснее моего настоящего.

Я ОДИНОКА….

 

«Мы никогда не любили друг друга.

Мы только часто играли в любовь.

Пусть эта встреча останется тайной

И никогда не повторится вновь».

 

Я, возможно, в пути следования попаду куда-нибудь в больницу, но, может быть, как говорят, бог милует, хотя я и не его любимец. Понимаешь?

Ведь счастье не любит меня

И к сердцу не помнит дороги.

Крепко, крепко целую тебя. Твой друг Татьяна Бубликова.

 

Держи язык за зубами, будешь кушать суп с грибами. Будешь?

14.03. Не знаю, что делать? М.Ф. говорит, что никакие документы на выезд не даст, и вообще, жить мне не даст, где бы и с кем бы я ни была. Что же делать?

 

Москва 9 ул. Герцена 19 «Гипростанок»

22.03.1944г

 

Эммочка!

 

Падает последний снег на Москву, а на мою голову всё ещё не перестают валиться несчастья. 2.02 состоялась встреча с Натальей Митрофановной. И с тех пор моя жизнь красна только горькими днями и нет больше намёков на просвет, на будущее, т.е. на немедленный отъезд, который бы избавил меня от встреч с М.Ф. и возможности никогда больше не видеться.

Ну, почему все сговорились против меня, даже ты не сообщаешь, куда же девалась Э.И. и, как и где с ней можно встретиться или хотя бы о возможности встречи со Срулем Пенхусовичем.

Днями могу получить командировку в Золотоношу, но, веря в то, что там не встречусь со Срулем П., от неё отказываюсь, и буду настаивать на точном его адресе, или вернее – немедленно сообщи мне адрес Э.И., т.к. я от неё уже два с половиной месяца ничего не имею. Боюсь, что мои старания к встрече с ней будут напрасны, т.к. она уже не жаждет, как прежде, или она увлеклась «танцором», и что возможно она уже уехала в Новочеркасск?

Эммочка, если ты замедлишь с сообщением, то я, очертя голову, уеду в какой-нибудь освобождённый район, вроде Клинцы (под Гомелем), т.к. в такой атмосфере я вынуждена буду прибегнуть к крайности, и я всё ещё не перестаю мечтать о подаренном поясе на Селекционной. Помнишь? Он до сих пор со мной и, видимо, будет мне вечностью…..и избавлением от М.Ф.

Я так хочу покоя и разлуки с ним, что готова на всё…

Он ни в коем случае не хочет меня отпускать, но он мне стал противен и гадок… В людях, Эммочка, можно ошибаться, как видишь. Правда, он не виноват в том, что мне противен, но я тоже не виновата. Ведь всё проходит со временем, так и это.

Я буду ждать твоих писем до 15.04, и, если их не будет по по-прежнему, то позднее они, возможно, меня не застанут, а если что-нибудь хорошее будет раньше, т.е. ты сообщишь, где Э.И., то командировку мне дадут из института, и тогда… Фу…Вздохнуть бы облегчённо. Хочу свободы и презираю надзирателей!

Крепко целую тебя, дорогая курипочка. Твой друг Татьяна Бубликова.

Два месяца назад получила письмо от Муры Любицкого, она работает в каком-то госпитале, оттуда никак не может уволиться. Её мать в Донбассе очень больна, а о  Г.А. она уже четыре месяца ничего не имеет.

Ставицкий с Мальцевым, там же Галины. Галина Ставицкого вышла замуж, а через три месяца овдовела, как сообщил Кравцов. Он едет туда же.

Хотела послать тебе своё фото, но воздержалась до получения от тебя письма.

 

 

 

Москва

14.04.1944

Дорогая Эммочка!

 

Пишу наугад, так как от тебя уже три месяца ничего не получаю. В чём дело? Что случилось с тобой? Почему ты не откликаешься на мои многократные скулящие письма, полные пессимизма. Забыла ты, наверное, обо мне, а я вот никак тебя не могу забыть и очень, очень часто и хорошо вспоминаю о тебе.

Дорогой мой, далёкий, и, быть может, единственный друг, к которому я так неудержимо рвусь, я прошу тебя откликнуться, а ещё лучше – приезжай в Москву в командировку, а потом уедем вместе туда, куда ты захочешь ты, то есть к тебе.

Эммочка! В жизни я совершенно разочаровалась, Москва давит на меня всей своей многоэтажной массой, но что здесь невероятно красиво – это фейерверки ежедневных салютов – это нечто сказочное, необычное.

Эмка! Эммочка! Ну почему же ты, скотинка, молчишь, А?

Я жду от тебя подробного письма и жду его очень скоро.

Все подробности – при встрече.

М.Ф. уехал на Первый Украинский фронт. Пиши, жду.

Крепко целую тебя. Твой неизменный друг Таня.

 

 

 

4.05.1944г

Москва

Эммочка!

 

Почти одновременно получила четыре твоих письма, но вот уехать оказалось значительно сложнее, чем думалось мне. Логинов С.Ю. привёз мне письмо от Лены Лукашевич и справку, что я работала в в/ч 03017, была временно отпущена и в настоящее время возвращаюсь для продолжения службы.

 

Уволиться я даже не пыталась, так как уверена, что не отпустят, и С.Ю. видел миллион объявлений на нашем учреждении: требуются, требуются, требуются.

С.Ю. пытался получить для меня командировочное через ГУОС КА, но безрезультатно. Очень плохо, что для того, чтобы выехать гражданскому лицу из Москвы, нужно получить в милиции пропуск, предъявить приказ по учреждению и командировочное. А без пропуска билет получить невозможно. Вот как видишь, всё против меня.

Здесь во ВСУМ работает брат М.Ф., несколько раз обращалась к нему с просьбой в оказании мне этой помощи – безрезультатно. Не пойму против кого же он? Меня или его?

Но я ещё не все надежды потеряла, так как в Москве оставаться не думаю, значит, всеми правдами и неправдами буду рваться к тебе.

Ты знаешь, С.Ю. почему-то сказал, что ты работаешь в транспортном отделе, я была немного огорчена, потому что в УОС мне идти не хотелось бы, но ради того, что ты там, я бы приехала туда. А вообще, ты ведь знаешь, что если бы не ты, туда бы я, может быть, и не вернулась бы.

Почему ты мне не пишешь о себе? Как у вас жизнь складывается? Зачем ты хочешь ехать в Молотовскую область? А о своих друзьях, почему не пишешь? С кем ты на квартире? Как с питанием? И вообще, какова жизнь? Обязательно ответь.

В конце мая должен приехать М.Ф.. Мне очень хотелось бы уехать до его приезда, но, как видно, не удастся, а что будет, когда приедет он – не знаю.

Завтра хочу зайти в военкомат, может быть, чем-нибудь помогут в отношении увольнения.

Мне очень хотелось уехать вместе с С.Ю., да видно, мне не судьба. В Москву попасть трудно, но вырваться из неё тоже нелегко.

Эммочка, пиши мне поскорее и подробнее, я всё-таки питаю надежду на скорую встречу нашу. Ведь мы должны встретиться, не правда ли?

Крепко целую. Таня.

Ехать, видишь ли, есть куда, да пока что выехать невозможно.

Эммочка, пиши мне обо всём. Пиши большие письма, ведь они все у меня хранятся пока до отъезда.

В общем, я при первой возможности выезжаю в Ямпол…, надеясь встретить там того, кого хочу. Крепко целую тебя. Твой седеющий друг, Татьяна.

На днях отправляла в Ростов часть связывающих меня вещей, вроде того кожуха, который был в Красноармейске. Помнишь?

Ты знаешь, страшновато немножко тащиться одной с барахлом, ведь у меня будет тот самый чемодан и свёрток примерно такого же размера. Тяжело ведь всё-таки такой немощной женщине, какой я теперь стала. Одни мощи, как говорят. Те, кто знает меня по Ростову, ужасаются. Месяц назад совершенно неожиданно мне звонит на работу мужской голос, и объявляет, что он – ростовский мой знакомый. Оказалось, друг юных лет моих Боря Лейбов. Я о нём тебе, кажется, говорила. Настойчиво звал к себе работать в Сталинградскую область ст. Н.-Добринскую. Он там директором завода по изготовлению тракторных частей.

Эммочка, обязательно сообщи мне о местонахождении сестры Осмоловской. Думаю, что мы с ней определённо встретимся, если ты в этом проявишь некоторую поворотливость.

Эмма! А не мог бы кто-нибудь их ваших захватить с собой для желающих ехать, так называемое командировочное предписание. Я боюсь, что не удастся всё это мне без твоего участия, а там – не знаю.

 

 

 

 

Москва

7. 06.1944г

Милый друг!

 

Пишу, веря, что сама буду у тебя до прихода этой открытки, но ведь всё может быть. Сегодня утром ещё в постели получила твою милую открыточку, и сердце исполнилось какой-то истомой, меня неудержимо потянуло в твои края, к тебе. Помнишь наши ночи в Серафимовиче? Сколько мы тогда с тобой успевали переговорить, лёжа рядом. Вот и теперь, казалось бы, что разговорчиков  хватило бы на много таких ночей, а ведь прошло уже два года. Как быстро и неудержимо летит время. Помнишь слова Есенина:

«Не жалею, не зову, не плачу.

Всё пройдёт, как с белых яблонь дым,

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

 

Вот и мне кажется, что я постарела за год на много лет, да что об этом говорить – ты скоро увидишь всё сама, что это не ложь.

Думаю, что не позже 25.06 буду с тобой, а пока крепко тебя  целую и рвусь к тебе сильнее прежнего. Подготавливай мне подходящую работу, только не во втором отделе, а где-нибудь с собой. Глазам нужна временная передышка. Понимаешь? Привет директору Фраткину и С.П.

Крепко, крепко целую тебя. Таня.

 

17.06.1944

Москва

Эммочка!

 Вчера была у прокурора своего района, и, оказывается, что он не уполномочен приказать управляющему «уволить», а отношение, что муж возвращается на старое место службы, не помогает. Ну что же остаётся делать? Уехать без увольнения рискованно – здесь за это дают пять лет. Понимаешь? Если бы я знала, что это там безопасно, то рискнула бы в такой долгий путь, а когда бабушка говорит надвое, то это уже страшнее. Вот, если бы у меня был официальный вызов, то было бы совсем другое дело. Да чёрт с ним! Будь, что будет! Днями жду из Ростова Лёлю (Клашину сестру), а потом буду решать свои дела.

Эммочка, так много хочется тебе рассказать, да вот, видишь ли, всё откладываю до встречи. Постепенно и неуверенно устанавливаются тёплые дни, ходим ещё в костюмах. Сейчас здесь, как говорят, белые ночи, в 11 часов вечера ещё светло, а ночь - до часа ночи брезжит рассвет, а с часа – опять светло.  В общем, ночи нет, так же, как у меня сна.

Мучительно тянутся дни на работе, просто отсиживаю время, а получать буду за сдельную работу – ха-ха-ха! А что же будет дальше, если всё не прикончить?  Так хочется получать от тебя почаще письма, но почему-то, кажется, что они долго странствуют. Письмо от 15.05 получила 13.06., а от 27,05 -  8.06. Я тебе кажется, писала, что ещё раз виделась с Петей (братом), он теперь в Бессарабии.

Ну, пока, подготавливай подходящее местечко, и не забывай сообщить, где С.П.

Крепко целую тебя. Пиши по домашнему адресу. Таня.

 

 

 

 

24.06.1944г 23час 30 мин

Москва

Милая Эммочка!

 

Я уже четвёртый день, как уволилась, т.е. свободна, и не нахожу и не вижу выхода из всего совершившегося. Сейчас страдаю бессонницей, и решила написать тебе письмо предпоследнее, как кажется мне…

Открытка, присланная тобой, не явилась для меня новостью, да это и не должно было удивить тебя, т.к. я тебе писала, что одно из твоих писем попало в руки Н.М.

Родная, ты всего не знаешь и всё-таки чувствуешь, в каком я положении, но знай, что открытка только одна тысячная доля моих страданий, а что это так, ты убедишься, когда увидимся, т.е. ты увидишь меня. Сегодня в бане взвесилась в полном наряде – туфли, суконная юбка, блуза, и всё, что должно быть – в общем весе составляет 57,2 кг. Вот это всё результат моей красивой, если можно ещё так сказать, семейной жизни.

Подробностей я писать тебе не буду, т.к. ещё верю в то, что в ближайшее время мы встретимся, а если это не удастся – то будет ещё одно письмо, и на этом должен быть конец.

Одно сделано, т.е. уволилась при помощи прокурора, и на основании приказа наркома обороны от 15.10.1940г, теперь осталось весьма серьёзное – это получение командировки и отъезд, плюс встреча с Лёлей (сестра Клаши), которую никак не могу дождаться. Должна она быть в Москве 12-15.06, а вот уже 24.06, а её всё нет. Видимо, получила отпуск дополнительно.

Очень больших трудов будет стоить получение командировки, но без труда ведь ничего не даётся. Увольнялась я ведь тоже  с 5.06,а удалось только 21.06.

В последние дни я часто получала от тебя письма, и это единственная отрада в моей настоящей жизни.

Вот представь, пишу тебе, и мысленно чувствую тебя с собой. Но ты знаешь, как я буду рада встрече, и вместе с тем пугаюсь при мысли, что и там, где ты, я могу оказаться одинокой, т.к. ты не одинока и что вполне возможно – изменишься по отношению ко мне. Ты знаешь, здесь остаться я не могу и не хочу, в Ростов вернуться – некуда, а в УОС – тяжело, но выхода другого нет. Правда М.Ф. настаивает на выезде в Киев, куда будет переводиться он – но к чему это?

Эх, Эммочка, родная моя, если бы ты была здесь в эту горькую минуту – я бы тебе все, все рассказала, и ты бы поняла меня, но я уверена, что ты не всему бы поверила, потому что я и сама ещё не могу всему верить – хотя это очевидно. Любовь, ведь слепа, но от любви к ненависти один шаг, а нога уже занесена, чтоб сделать этот шаг.

По радио передавали концерт, сейчас - антракт. За стеной у соседки равномерно тикают часы, и в такт им бьётся сердце, обливаясь кровью, а глаза застилают слёзы. Боже! Когда же конец? Я устала бороться. У меня уже нет ни воли, ни сил. Ты себе не можешь представить, как мучительно одиночество, да ещё здесь, где народ черствее и грубее, чем где-нибудь.

Очень тяжело и обидно, что за такой ничтожный кусочек прошлого ложного счастья, приходится так жестоко расплачиваться. Да, видно уж, судьба – такова.

Решила послать тебе своё фото, быть может, оно придёт к тебе раньше, чем я сама, хотя о первом ты даже не просила, а в следующем для иллюстрации пришлю второе, от которого ты просто упадешь, и будешь лежать часа два. Настолько я хороша.

Пока, бывай здорова. Крепко целую тебя. Таня.

Почему ни Клава, ни Лена мне ничего не пишут?

 

 

 

18.09.1945г

 

Дорогая Эммочка!

 

Упрёки твои безусловно заслужены – я не оправдываюсь. Всё уладится при нашей встрече.

Начну с того, что тебя интересует, а именно о Ростове. Город после Москвы показался мне безмерно жалок. Развалины по-прежнему стоят, никем не убираемы. Никакого строительства не ведётся совершенно, и только  изредка одиночки ютятся в развалинах своих домов. Центр по-прежнему разрушен, только кое-где зарос травой.

В отношении фруктов и овощей против Москвы примерно: помидоры в Москве 100 руб. килограмм, в Ростове 8 руб. кг. Полно овощей, фрукты сравнительно недорого. Но рынки забиты спекулянтами. Меня страшно удивило, что вся молодёжь Ростова только и живёт спекуляцией. Очень уж немногие заняты на производстве.

В заключении скажу тебе, что жить в Ростове я не хочу, несмотря на то, что родной город. Очень неприятно смотреть на окружающие бесконечные развалины. Вот тебе тоже посоветовала бы устраиваться в Киеве, т.е. там, где сердце подсказывает.

В Ростове была очень мало, т.к. там  деньги тоже нужны, а у нас «пшик», да и пропуск мой кончился. Сейчас М.Ф. в отпуске. Девятого ночью уехал за ребятами в Винницу. Сегодня-завтра жду. Снова трудовые дни начнутся, такие неинтересные. Единственное, что удерживает меня в должности домхоза – это скорое  прибавление в семействе – примерно в ноябре в последних числах. Очень много нужно было приобрести для этого будущего, но это бесконечное безденежье не даёт возможности. Ведь М.Ф. работает один, а иждивенцев куча. Иногда бывает очень тяжело материально, но деться некуда. Нужно отдать ему справедливость, что он всё-таки молодец, хоть карточек вдоволь. Вспоминаю дни за границей, и хочется хотя бы парочку тех пирожных, которые были в Орадео-Мари. Увы! Вы тоже теперь были бы не против, наверное.

Приезжай к нам. Посмотришь Москву и моё семейство.

Привет от М.Ф. Ещё раз целую. Привет Е.А. Где он теперь и каковы ваши взаимоотношения, если это не секрет.

 

Лапонька, пиши мне, забудь о том, что я неаккуратна в ответах. Вдумайся глубже в моё положение, и всё поймёшь. Как трудно, Эммочка, быть хорошей, когда этого не ценят. Пиши. Таня.

Москва-30 Академический проезд 22 корп. 7 кв. 2

 

 

 

 

Москва

14.11.1945г

Милая лапонька!

 

Родная, откуда такое упадничество? Что случилось или что должно случиться. Я придумываю всякие варианты, и ничего определённого не могу придумать. Неужели это на почве взаимоотношений с Е.А.? Неужели это так? Эммочка, поверь мне, что настоящего чувства теперь не существует, и мои взгляды на жизнь совсем теперь другие. Я уже иначе стала мыслить, но, думаю, что впереди и действия. Мне тяжело и морально и физически. Последние дни особенно, так как на днях жду разрешения своего будущего. М.Ф. с 3.11 в Брест-Литовске, вернётся числа 25.11. По-прежнему душа пуста и нет даже проблесков на будущее.

«Как мрачно, пустынно кругом.

Тосклив, безотраден мой путь…»

Я прошу тебя взять себя в руки, у нас ведь ещё впереди двадцать лет жизни. Крепись. Дава     й лучше выедем вместе куда-нибудь от суеты людской. Боже! До чего же холодно и пустынно. Ещё раз прошу тебя - крепись, ведь ты всегда была молодцом. Будь здорова, родная. Почему-то в голову лезет Селекционная и 7.11.1942. Хочется всё вычеркнуть из своей памяти. Целую много раз. Таня.

 

 

 

 

Москва

22.12.1945г

Милая лапонька!

 

Я только 18.12 вышла из роддома, и вот пишу тебе письмо, а сынулю держу на руках. Пролежала 13 дней, всё температурила. На душе горько. М.Ф. выехав 3.11 на 7-8 дней, до сих пор  ещё не вернулся, и нет никаких от него сообщений ни домой, ни в Управление. Слёзы и теперь украшение моей жизни. В его отсутствие нас пришли и выселили из квартиры. Две недели мы находились на кухне. Если б ты знала, что я пережила в те дни. Сейчас мы на новой квартире, только это в этом же районе, и комната такая же. Что думать о М.Ф.? Куда он задевался? Неужели из Берлина невозможно ничего сообщить? Голова идёт кругом. В комнате холодно для ребёнка, но ничего не сделать без М.Ф. Я ещё очень слаба, а по дому вся работа стоит. Дров мало – нужно экономить. Где он? Почему-то так пусто кругом и негде остановить взора.

Да, дорогая лапонька, я совершенно случайно узнала о женитьбе Е.А. ещё до твоего сообщения. Ко мне в октябре (в конце) зашла за посылочкой для Переверзева сотрудник какого-то участка 07204 –жена гл.инженера 07204 как будто, и вот разговорившись с ней, я спросила, знает ли она Е.А.? Она засмеялась и сказала, что он женился на 22-х летней. Я обомлела. Я поражена – это после всего того, как он относился. Как всё в жизни мерзко и гадко. Будем надеяться, что он рогоносцем будет ни один раз. После таких преследований вдруг нашёл своё счастье?

Родная моя, ты не грусти, не падай духом, значит хорошо, что всё это вышло, когда вы ещё ничем не связаны. Значит, настоящего не было, увлечение, а, может быть, просто игра чувств. Я понимаю тебя, что это очень больно, но, поверь мне, что это лучше, чем это было бы позже. Я почему-то (быть может, я ошибаюсь) тоже не верю в хорошее с М.Ф., и поэтому настроение у меня всегда упадочное.

Эммочка! Ты пишешь, что очень жаль Клаву, и спрашиваешь, знаю ли я что-нибудь о ней? Эммочка, что случилось с ней? Неужели что-то нехорошее? Бедная её мама. Она всю жизнь посвятила детям, оставшись вдовой 23-х лет с тремя детьми, и вот теперь, видимо, вновь её ждут переживания. Я единственно знаю от своего брата, что от Клавы уже более трёх месяцев нет писем. Я тебя очень прошу сообщить мне срочно подробности о ней и о Клаве, если знаешь, что случилось с ней.

Из УОСовцев я ни с кем не переписываюсь, и мне не у кого узнать подробности о Клаве и УОСе вообще.

Где сейчас Виталий? Что думаешь делать после ухода из УОС? Может быть, придётся нам ехать вместе в Ростов? Да, счастье у нас подобно детской рубашке. Коротко и загажено со всех сторон.

Лапонька, черкну ещё позже, а то сынуля мой мёрзнет, надо дров идти напилить.

Будь здорова, дорогая, больше бодрости и выше голову. Поставь себя так, чтобы он знал, что тебе он и не нужен был, и ухаживания его принимала скуки ради, пусть не задаётся очень. Годы скоро своё возьмут, и «украшение» носить ему придётся.

Крепко-крепко целую тебя. Твой друг Татьяна Лановая.

 

 

 

 

Москва

17.12.1947г

 

Милая, милая лапонька!

 

Как рада я твоим письмам. Сегодня получила второе твоё письмо. Сколько пронеслось в памяти прошлого. Как оно дорого и не бесследно.

Эммочка, ты, друг мой, не обижайся, если долго не будет от меня писем. Пойми, родная, что мои двое котят пищат, кричат и сводят свою маму с ума. Вот уложила спать дочурку и пишу письмо тебе, дрожа, что вот-вот встрепенется, и я снова отложу письмо на целый месяц. Ведь помощников у меня нет. Трое мужичков у меня и одна женщина, от которой помощь будет лет через пятнадцать.

Сколько бы хотелось тебе написать, но времени совсем нет. Я, ведь, не вижу даже живых людей, вот поэтому твои письма сейчас мне дороже, чем когда-либо. Я как будто бы вижу тебя рядом с собой, разговариваю. Ты вспомнила Селекционную, а Серафимович? Разве мало мы там с тобой болтали? Это место, где мы начали с тобой бродяжничью жизнь. Это, лапонька, неповторимо, и мне кажется, что ты в то время была моей частью души, ты неразрывно связана с моим прошлым.

Эммочка! Ну, как вот сосредоточиться, если уже 12час 15 мин ночи, а малый мой хохол не спит, тащит из рук ручку и говорит: «Мама, дай, я сейчас отдам!». Сержусь на него. Надо укладывать спать. Папули ещё нет с работы.

 

30.12.1947. Так и бросаю, не дописав. Не сердись. Горю, столько работы. Завтра будем пить за 1948 год. Лапонька! Как бы я хотела видеть тебя рядом с собой. Десятый час, дети ещё спят. Собираюсь за форменной справкой на получение пособия за рождение третьего ребёнка. Представь, что я серьёзная мамаша.

Завтра обязательно в 11час 30 мин черкну тебе открыточку. Это я приду поздравить тебя с наступающим Новым 1948 годом, и пожелать в новом году счастья и радости.

Крепко-крепко целую тебя со своими котятами. Твой друг Таня.

Привет Виталию и твоему маленькому котёночку.

Опубликовано 19 Июл 2012 в 09:56. В рубриках: письма. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика