СТРОГИНО» Архив сайта » Александр Журавлев “Рождён быть лётчиком”"

Александр Журавлев “Рождён быть лётчиком”"

Александр Журавлев

 

Это сча­стье –  с не­бом по­род­нить­ся,

По­свя­тить ему боль­шую жизнь!

По­ве­ли­те­лем сталь­ной и гроз­ной пти­цы

Ухо­дить в за­об­лач­ную высь

 

В от­ли­чие от боль­шин­ст­ва маль­чи­шек, с дет­ст­ва меч­таю­щих стать лёт­чи­ка­ми, я счи­тал, что не­бо удел «из­бран­ных», к ко­то­рым я се­бя не от­но­сил.

В авиа­цию ме­ня оп­ре­де­ли­ла спец­шко­ла ВВС, в ко­то­рую я по­пал по дру­гим при­чи­нам, глав­ной из ко­то­рых бы­ла Ве­ли­кая Оте­че­ст­вен­ная вой­на 1941–1945 гг.

Так уж по­лу­чи­лось, что пер­вое зна­ком­ст­во с авиа­ци­ей, ко­то­рое со­хра­ни­лось в мо­ей па­мя­ти на всю мою жизнь про­изош­ло 18 ию­ня 1942 го­да в ста­ни­це Цым­лян­ской, о чём бы­ло рас­ска­за­но вы­ше.

Вто­рая встре­ча с на­стоя­щим са­мо­лё­том и лёт­чи­ком. Ран­ней вес­ной 1945-го мы уче­ни­ки 8-го клас­са Цым­лян­ской сред­ней шко­лы на од­ном из уро­ков био­ло­гии на при­ро­де, ока­за­лись на зе­лё­ном по­ле аэ­ро­дро­ма, на ко­то­рый при­зем­лил­ся са­мо­лёт По-2. Из ка­би­ны вы­шел лёт­чик в длин­ном ко­жа­ном рег­ла­не, ме­хо­вом ши­кар­ном шлё­ме с оч­ка­ми и на ру­ках ме­хо­вые кра­ги. Мы с ин­те­ре­сом рас­смат­ри­ва­ли са­мо­лёт и лёт­чи­ка – «бо­га не­ба». Один из нас, ска­зал, что он бу­дет лёт­чи­ком. А в мо­ём пред­став­ле­нии –  лёт­чи­ки это осо­бые лю­ди, и я не мог да­же по­ду­мать, что очень ско­ро моя жизнь мно­го лет бу­дет свя­за­на с авиа­ци­ей.

По­сле ос­во­бо­ж­де­ния от не­мец­кой ок­ку­па­ции в ян­ва­ре 1943 г. мы пе­ре­еха­ли из ста­ни­цы Цым­лян­ской на ху­тор Крас­ный Яр, что в се­ми ки­ло­мет­рах от ста­ни­цы Цым­лян­ской вверх по До­ну, где нас при­юти­ли род­ст­вен­ни­ки. За пол­то­ра го­да (с фев­ра­ля 1943 г. по июль 1944 г.) я за­кон­чил 6-ой и 7-ой клас­сы, а в 1945 г. вось­мой класс. Учить­ся даль­ше не бы­ло воз­мож­но­сти, т. к. в ху­то­ре сред­ней шко­лы нет, а что­бы учить­ся в ста­ни­це Цым­лян­ской, или в Ро­ма­нов­ской, на­до бы­ло где-то жить и пи­тать­ся, а ни то­го ни дру­го­го мать обес­пе­чить не мог­ла, по­это­му ре­ше­но бы­ло ехать мне в Рос­тов.

В ию­ле 1945-го я прие­хал в Рос­тов-на-До­ну, что­бы по­сту­пить в реч­ной тех­ни­кум. Мать со­ве­то­ва­ла: «Сы­нок учись на ка­пи­та­на, а не на ме­ха­ни­ка, на­дое­ло сти­рать мас­ля­ную оде­ж­ду от­ца, ко­то­рый всю жизнь ра­бо­тал в кол­хо­зе трак­то­ри­стом, что­бы ты сто­ял на вид­ном мес­те па­ро­хо­да в бе­лом ки­те­ле, и все лю­бо­ва­лись то­бой».

Но во вто­рой по­ло­ви­не ав­гу­ста 1945 г. мои мыс­ли бы­ли да­ле­ки от бе­ло­го ки­те­ля и ка­пи­тан­ско­го мос­ти­ка. Я уз­нал, что в тех­ни­ку­ме не кор­мят, а при­ве­зен­ные из до­ма про­дук­ты за­кан­чи­ва­лись. Ду­мая, как ре­шить эту про­бле­му, иду по од­ной из улиц раз­ру­шен­но­го вой­ной Рос­то­ва, щел­каю под­сол­неч­ные се­меч­ки, са­мый для ме­ня де­ше­вый съе­ст­ной про­дукт, и ви­жу идёт на­встре­чу та­ко­го же воз­рас­та, как я, юнец в авиа­ци­он­ной фу­раж­ке с бле­стя­щим «кра­бом» на зе­лё­ной гим­на­стёр­ке с по­го­на­ми и ши­ро­чен­ных брю­ках «клёш». Вид бра­вый, в от­ли­чие от ме­ня по­лу­го­лод­но­го.

Под­хо­жу, спра­ши­ваю:

– Кто та­кой?

– Не ви­дишь, я спец­школь­ник ВВС.

– А у вас кор­мят?

–  Два раза днём, а ве­че­ром – чай.

– А по­том?

– Что по­том? За­кон­чим 10 клас­сов, по­том в авиа­ци­он­ное учи­ли­ще, бу­дем лёт­чи­ка­ми.

– Раз там кор­мят, я то­же хо­чу быть лёт­чи­ком.

 

 

Но ту­да бе­рут толь­ко тех, кто здо­ров. А я не мо­гу быть боль­ным, так как по­треб­ляю всё, что рас­тёт в зем­ле и из зем­ли.

На­до что­бы био­гра­фия бы­ла безу­преч­ной. А у ме­ня ещё нет ни­ка­кой био­гра­фии.

В спец­шко­лу при­ни­ма­ют тех, кто ус­пеш­но за­кон­чил 7 клас­сов. Я за­кон­чил 8 клас­сов.

 «…ре­ше­но …я   ро­ж­дён   быть   лёт­чи­ком…»

Бе­ру до­ку­мен­ты и на Крас­но­ар­мей­скую дом 1, где рас­по­ло­же­на спец­шко­ла

Спец­шко­лы ВВС бы­ли соз­да­ны на­ка­ну­не Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны. По ре­ше­нию Со­вет­ско­го Пра­ви­тель­ст­ва 5 мая 1937г. пять мо­с­ков­ских сред­них школ Нар­ко­ма­та про­све­ще­ния при­сту­пи­ли к обу­че­нию юно­шей вось­мых-де­ся­тых клас­сов по спе­ци­аль­ной про­грам­ме при­бли­жён­но к про­грам­мам во­ен­ных учи­лищ, вы­пу­ск­ни­ки ко­то­рых мог­ли по­сле де­ся­то­го клас­са по­сту­пать в лю­бые во­ен­ные учи­ли­ща. В но­яб­ре 1937 г. все спец­шко­лы ста­ли ар­тил­ле­рий­ски­ми, а их вы­пу­ск­ни­ки шли на ком­плек­то­ва­ние толь­ко ар­тил­ле­рий­ских учи­лищ. В 1940 го­ду, ко­гда ар­тил­ле­рий­ские спец­шко­лы вы­яви­ли все по­ло­жи­тель­ные сто­ро­ны та­кой под­го­тов­ки мо­ло­дё­жи к кад­ро­вой во­ен­ной служ­бе, встал во­прос о соз­да­нии по­доб­ных школ в ВВС и ВМФ.

6 но­яб­ря 1940 г. Со­ве­том На­род­ных Ко­мис­са­ров Сою­за СССР бы­ло при­ня­то По­ста­нов­ле­ние № 2276 о соз­да­нии и ут­вер­жде­но По­ло­же­ние о спе­ци­аль­ных сред­них шко­лах Во­ен­но-воз­душ­ных сил. Ка­ж­дой шко­ле был при­сво­ен свой но­мер. № 1 Мо­с­ков­ской, № 2 Ле­нин­град­ской, № 3 Ива­нов­ской, № 4 Кур­ской, № 5 Горь­ков­ской, № 6 Во­ро­неж­ской, № 7 Ста­лин­град­ской, №8 Са­ра­тов­ской,№ 9 Ка­зан­ской, № 10 Рос­тов­ской, № 11 Сверд­лов­ской, № 12 Крас­но­дар­ской, № 13 Ки­ев­ской, №14 Одес­ской,№15 Днеп­ро­пет­ров­ской, №16 Харь­ков­ской, №17 Тби­лис­ской, №18 Мин­ской, № 19 Во­ро­ши­лов­град­ской, № 20 Ере­ван­ской.

Струк­ту­ра спец­шко­лы бы­ла по­доб­на ар­мей­ским под­раз­де­ле­ни­ям со свои­ми ро­та­ми, взво­да­ми дис­ци­п­ли­ной, ко­ман­ди­ра­ми и во­ин­ским рас­по­ряд­ком дня. На­чаль­ник шко­лы был гра­ж­дан­ским, на­зна­чае­мым На­род­ным Ко­мис­са­риа­том Про­све­ще­ния, с со­гла­сия Управ­ле­ния учеб­ны­ми за­ве­де­ния­ми ВВС Крас­ной Ар­мии. У не­го бы­ло три за­мес­ти­те­ля: по учеб­ной, по­ли­ти­че­ской и строе­вой час­ти. Два по­след­них бы­ли кад­ро­вы­ми во­ен­ны­ми. Пер­вая ро­та – вы­пу­ск­ни­ки 10-го клас­са. Вто­рая ро­та – 9-й класс, Тре­тья ро­та – 8-й класс. За­мес­ти­тель на­чаль­ни­ка спец­шко­лы по строе­вой час­ти име­но­вал­ся ко­ман­ди­ром от­дель­но­го ба­таль­о­на. Ко­ман­ди­ра­ми рот на­зна­ча­лись офи­це­ры за­па­са, ко­то­рые, как пра­ви­ло, бы­ли од­но­вре­мен­но пре­по­да­ва­те­ля­ми. «Пра­вой ру­кой» ко­ман­ди­ра ро­ты, был стар­ши­на ро­ты, на­зна­чае­мый из спец­школь­ни­ков этой ро­ты. В ка­ж­дой ро­те бы­ло по пять взво­дов (па­рал­лель­ных клас­сов), в ка­ж­дом взво­де по 20–25 уча­щих­ся. Ко­ман­ди­ра­ми взво­дов (класс­ны­ми ру­ко­во­ди­те­ля­ми) на­зна­ча­лись пре­по­да­ва­те­ли (в том чис­ле и жен­щи­ны), их пер­вы­ми по­мощ­ни­ка­ми бы­ли за­мес­ти­те­ли ко­ман­ди­ра взво­да из спе­цов это­го взво­да и ко­ман­ди­ры от­де­ле­ний. Стар­ши­на, по­мощ­ни­ки ко­ман­ди­ров взво­дов и ко­ман­ди­ры от­де­ле­ний бы­ли млад­ши­ми ко­ман­ди­ра­ми и на­зна­ча­лись при­ка­зом на­чаль­ни­ка шко­лы. Для спец­школь­ни­ков ус­та­нав­ли­ва­лась лет­няя и зим­няя фор­ма оде­ж­ды, трёх­ра­зо­вое пи­та­ние и об­ще­жи­тие для ино­го­род­них. Вы­пу­ск­ни­ки спец­школ по­сле ме­ди­цин­ской ко­мис­сии на­прав­ля­лись в лёт­ные и тех­ни­че­ские во­ен­ные авиа­ци­он­ные учи­ли­ща, а окон­чив­шие шко­лу с зо­ло­той ме­да­лью в ака­де­мии им. Н.Е. Жу­ков­ско­го (в Мо­ск­ве) и А.Ф. Мо­жай­ско­го (в Ле­нин­гра­де), по их же­ла­нию.

В па­мя­ти ос­та­лось глав­ное – до­ку­мен­ты при­ня­ли, на­кор­ми­ли, не «до от­ва­ла», но уже жить мож­но.

Сна­ча­ла – мед­ко­мис­сия: кос­ти це­лы, яв­ных при­зна­ков бо­лез­ней нет – «го­ден». При­ём­ные эк­за­ме­ны не­обыч­ные, в один день од­но­вре­мен­но по всем пред­ме­там, т. к. при­ём­ные эк­за­ме­ны за­кон­чи­лись. За боль­шим длин­ным сто­лом си­дят все пре­по­да­ва­те­ли, ме­ня са­жа­ют в то­рец. Ко­рот­кий дик­тант, не­сколь­ко во­про­сов по ли­те­ра­ту­ре, ма­те­ма­ти­ке, фи­зи­ке, хи­мии. Ре­ше­ние – «мож­но при­нять».

Ман­дат­ная ко­мис­сия: из кре­сть­ян, отец и брат по­гиб­ли на фрон­те, дом в ста­ни­це Цым­лян­ской, где жил с ро­ди­те­ля­ми сго­рел при бом­бёж­ке, был на ок­ку­пи­ро­ван­ной нем­ца­ми тер­ри­то­рии, мать с се­ст­рой жи­вут на ху­то­ре Крас­ный Яр в по­лу­под­ва­ле мед­пунк­та при­спо­соб­лен­ном на­ми для жи­лья. Есть же­ла­ние учить­ся и быть лёт­чи­ком. Ре­ше­ние – «при­нять для обу­че­ния в спец­шко­лу».

Во вре­мя вой­ны и в пер­вые по­сле­во­ен­ные го­ды бы­ло труд­но и го­лод­но. И что бы бы­ло со мной и сот­ня­ми ты­сяч та­ких как я «де­тей вой­ны», ес­ли бы со­вет­ской вла­стью не бы­ло при­ня­то муд­рое ре­ше­ние о свое­вре­мен­ном соз­да­нии Су­во­ров­ских и На­хи­мов­ских учи­лищ, ар­тил­ле­рий­ских и авиа­ци­он­ных спец­школ? Мы вы­жи­ли и по­лу­чи­ли сред­нее об­ра­зо­ва­ние бла­го­да­ря то­му, что нас кор­ми­ли, оде­ва­ли и вос­пи­ты­ва­ли, го­то­ви­ли слу­же­нию Оте­че­ст­ву. В се­ре­ди­не пя­ти­де­ся­тых их ли­к­ви­ди­ро­ва­ли, од­но­вре­мен­но с со­кра­ще­ни­ем зна­чи­тель­ной час­ти сил авиа­ции, фло­та и су­хо­пут­ных войск, по­ла­гая, что соз­да­вае­мы­ми ра­кет­ны­ми вой­ска­ми мож­но обес­пе­чить безо­пас­ность стра­ны

Ока­за­лось, встре­чен­ный мной спец­школь­ник Са­вель­ев Ев­ге­ний Фе­до­ро­вич учит­ся во вто­рой ро­те, т.е. в 9-м клас­се и в том же взво­де, ку­да оп­ре­де­ли­ли и ме­ня. Итак, с ав­гу­ста 1945 г. по июль 1947.г. мой дом  – на Крас­но­ар­мей­ской  1.

 Ле­том  1941 го­да, в свя­зи с при­бли­же­ни­ем фрон­та, на­ча­лась эва­куа­ция спец­школ из за­пад­ных об­лас­тей в глубь стра­ны. 10-я Рос­тов­ская спец­шко­ла в ок­тяб­ре бы­ла эва­куи­ро­ва­на в Ки­сло­водск, а в ав­гу­сте 1942 го­да пе­шим хо­дом на Пя­ти­горск (в Мин­во­дах шли бои), а по­том, по гор­ным тро­пам на Наль­чик, Бес­лан, Орд­жо­ни­кид­зе, Гроз­ный, в Ма­хач­ка­лу, а да­лее по­ез­дом че­рез Ба­ку и Тби­ли­си в  Ере­ван. Эти со­бы­тия под­роб­но опи­са­ны и от­ра­же­ны на стен­де фи­лиа­ла Мор­ско­го му­зея в г. Рос­то­ве-на-До­ну (угол ул. Са­до­вая и Во­ро­ши­лов­ский про­спект на пя­том эта­же До­ма Пат­рио­ти­че­ско­го вос­пи­та­ния) спе­цом пер­во­го на­бо­ра (1943 г. вы­пус­ка),   пол­ков­ни­ком в от­став­ке Иван­ским Кон­стан­ти­ном Ана­то­лие­ви­чем, а так­же в ру­ко­пи­си «Скаль­ная над­пись» – Ле­о­ни­да Про­ко­по­ва, про­жи­ваю­ще­го в Ки­сло­вод­ске.

Вес­ной 1944 го­да спец­шко­ла бы­ла воз­вра­ще­на в Рос­тов. До эва­куа­ции спец­шко­ла раз­ме­ща­лась на ули­це Пуш­кин­ской, вбли­зи пар­ка им. Мак­си­ма Горь­ко­го, в од­ном из до­мов, ко­то­рый был раз­ру­шен в го­ды вой­ны. Рос­тов во вре­мя вой­ны два­ж­ды за­ни­мал­ся нем­ца­ми и два­ж­ды ос­во­бо­ж­дал­ся. Бы­ло ре­ше­но раз­мес­тить спец­шко­лу в трех­этаж­ном зда­нии на уг­лу ули­цы Крас­но­ар­мей­ской 1 и пе­ре­ул­ка Ши­ро­ко­го. До вой­ны здесь бы­ла шко­ла, а до ре­во­лю­ции – жен­ская гим­на­зия. За ле­то 45-го го­да по­вре­ж­дён­ное кры­ло до­ма бы­ло вос­ста­нов­ле­но уси­лия­ми пре­по­да­ва­те­лей и спец­школь­ни­ков. Зда­ние бы­ло под­го­тов­ле­но к за­ня­ти­ям.

Ка­ж­дый раз, про­ез­жая Рос­тов, с за­ми­ра­ни­ем серд­ца ищу этот дом. На­вер­ное, это чув­ст­во вол­не­ния при  при­бли­же­ния к род­ным мес­там, встре­чи с друзь­я­ми дет­ст­ва и юно­сти зна­ко­мо ка­ж­до­му. Этот дом ос­тал­ся в мо­ей па­мя­ти на всю жизнь. Ино­гда я ви­жу его во сне, буд­то воз­вра­ща­юсь в не­го мо­ло­дым офи­це­ром и бе­се­дую со спе­ца­ми, или по­сле уволь­не­ния из ар­мии я там ра­бо­таю. Сей­час мне бо­лее вось­ми­де­ся­ти и уда­лось по­се­тить его не во сне, а на са­мом де­ле. В  2008 го­ду я это же­ла­ние вы­пол­нил три­ж­ды: в ян­ва­ре, мае и ию­не. Но де­ло, ко­неч­но, не в са­мом зда­нии, где я учил­ся в те­че­ние двух лет, а в лю­дях и со­бы­ти­ях, ко­то­рые оп­ре­де­ли­ли всю мою даль­ней­шую жизнь.

В сот­не мет­ров от спец­шко­лы – «На­ха­лов­ка» – ме­сто тор­гов­ли ве­ща­ми «с рук», ко­то­рая на­чи­на­лась от Бу­дё­нов­ско­го про­спек­та и про­тя­ну­лась по пе­ре­ул­кам и ули­цам ки­ло­мет­ра на три до ок­раи­ны Рос­то­ва. На «На­ха­лов­ку» мы хо­ди­ли, что­бы по­смот­реть, как об­ла­по­ши­ва­ют до­вер­чи­вых про­ста­ков, по со­вре­мен­но­му – «ло­хов», в иг­рах «в пе­тель­ку», «три кар­ты», «ша­рик под ста­кан­чи­ком» и др. Мно­гие из нас не имев­ших де­нег (нам не да­ва­ли сти­пен­дий), по­се­ща­ли «На­ха­лов­ку» для «при­об­ре­те­ния» ано­ди­ро­ван­ных пу­го­виц на гим­на­стёр­ку, ки­тель или ши­нель, для за­ме­ны обык­но­вен­ных, ржа­вею­щих. Мы тща­тель­но «вы­би­ра­ли» нуж­ные пу­го­ви­цы не­за­мет­но ос­тав­ляя од­ну две «бес­плат­ные» в ла­дош­ке, а «плат­ные» – воз­вра­ща­ли. Ми­мо шко­лы при­мер­но в 30 мет­рах про­хо­ди­ла трам­вай­ная ли­ния от же­лез­но­до­рож­но­го во­кза­ла по ули­це Горь­ков­ской (Сен­ной). Здесь на по­во­ро­те, мы на хо­ду вска­ки­ва­ли на под­нож­ки трам­вая при по­езд­ке в го­род и со­ска­ки­ва­ли при воз­вра­ще­нии. Эти вска­ки­ва­ния и со­ска­ки­ва­ния не все­гда за­кан­чи­ва­лись бла­го­по­луч­но. Так од­на­ж­ды, при не­удач­ном вска­ки­ва­нии спец­школь­ни­ку тре­тей ро­ты «Фе­дор­чён­ку» трам­вай­ным ко­ле­сом от­ре­за­ло пят­ку и на этом за­кон­чи­лась его авиа­ци­он­ная карь­е­ра. ( Впо­след­ст­вии Фе­до­ров стал зна­ме­ни­тым оф­таль­мо­ло­гом, и ор­га­ни­за­то­ром но­во­го, эф­фек­тив­но­го ле­че­ния глаз­ных бо­лез­ней, по­лу­чил пра­во управ­ле­ния лич­ным вер­то­лё­том и по­гиб на нём в авиа­ци­он­ной ка­та­ст­ро­фе при за­га­доч­ных об­стоя­тель­ст­вах).

Вто­рая по­ло­ви­на 1945 го­да и пер­вая по­ло­ви­на 1946-го бы­ли осо­бен­но труд­ны­ми, го­лод­ны­ми, в том чис­ле и в на­шей шко­ле. Не­воз­мож­но за­быть ов­ся­ной суп с «ус­тю­га­ми», ко­гда хо­чет­ся есть, а при­хо­дит­ся их вы­плё­вы­вать, про­гла­ты­вая мут­ную жи­жу. Ве­че­ром «по­сле чая» мы го­то­вы бы­ли съесть «жа­ре­но­го сло­на». Фак­ти­че­ски ни­ка­ко­го чая не бы­ло, т.к. ве­чер­нюю пор­цию са­ха­ра и ку­со­чек хле­ба мы, как пра­ви­ло, съе­да­ли в обед. Рос­тов­ча­не бы­ли не­сколь­ко в луч­шем по­ло­же­нии, чем мы ино­го­род­ние, т.к. они ве­че­ром ухо­ди­ли до­мой, где их ро­ди­те­ли под­карм­ли­ва­ли. От­дель­ные из ино­го­род­них, ко­то­рым мог­ли по­мо­гать ро­ди­те­ли, жи­ли на квар­ти­рах, сни­мая «угол». В вос­крес­ные дни, ко­гда не бы­ло класс­ных за­ня­тий им и рос­тов­ча­нам раз­ре­ша­лось не при­хо­дить в шко­лу. Хлеб и са­хар за этот день мы им от­да­ва­ли, а «при­ва­рок» съе­да­ли. На­чаль­ник шко­лы по фа­ми­лии Га­на­шек, в хо­лод­ное вре­мя, ко­гда тем­пе­ра­ту­ра в шко­ле при­бли­жа­лась к ми­ну­со­вой от­мет­ке, по­ощ­рял уход на квар­ти­ру, от­дель­ным да­вал де­нег для оп­ла­ты за неё и да­же не­мно­го на «про­корм», ес­ли ви­дел кто со­всем ос­лаб. По­это­му его ува­жа­ли, и ко­гда он был уво­лен за не­за­кон­ное рас­хо­до­ва­ние средств, мы уст­рои­ли за­бас­тов­ку (го­ло­дов­ку???). Точ­но не пом­ню, но ка­жет­ся, ко­го-то из 1-ой ро­ты ис­клю­чи­ли из шко­лы и «за­бас­тов­щи­ки» сда­лись. Для по­лу­че­ния пра­ва на «при­ва­рок» в вы­ход­ной день мы хо­ди­ли в на­ряд за рос­тов­чан на ноч­ной пост у уголь­но­го скла­да. Пре­сти­жен был на­ряд де­жур­но­го по кух­не, в обя­зан­но­сти ко­то­ро­го вхо­дил кон­троль за по­лу­че­ни­ем про­дук­тов из скла­да и за­клад­кой их в ко­тёл. Поль­зу­ясь пра­вом кон­тро­лё­ра он сам на­едал­ся и мог из ос­тат­ков под­кор­мить «сво­их». Пом­ню, од­на­ж­ды де­жур­ный из на­ше­го взво­да Квас­ни­ков Се­ре­жа пря­мо на урок при­нёс це­лый сол­дат­ский ко­те­лок мор­ков­ки. Мы, вме­сте с пре­по­да­ва­те­лем ис­то­рии (ко­ман­ди­ром на­шей ро­ты) Шув­ле­но­вым В.А., с удо­воль­ст­ви­ем «хрум­ка­ли» её не пре­ры­вая уро­ка. Кста­ти, Ва­си­лий Ан­д­рее­вич Шув­ле­нов ра­бо­тал в 10-й Рос­тов­ской спец­шко­ле со вре­мен её от­кры­тия и был не про­сто сви­де­те­лем, а не­по­сред­ст­вен­ным уча­ст­ни­ком всех мы­тарств при её эва­куа­ции в Ки­сло­водск, «бег­ст­ве» в Ма­хач­ка­лу и Ере­ван и при воз­вра­ще­нии в Рос­тов.

Спе­цы, ро­ди­те­ли ко­то­рых жи­ли не­да­ле­ко от Рос­то­ва, мог­ли съез­дить к ним «на про­корм» на не­сколь­ко дней, осо­бен­но то­гда, ко­гда «хле­бо­рез­ка» пре­кра­ща­ла вы­да­чу им впрок хлеб­ную пай­ку, ко­то­рую они съе­да­ли, в об­мен на обе­ща­ние уе­хать в бли­жай­шее вре­мя. Я та­кой воз­мож­но­стью не мог вос­поль­зо­вать­ся, т.к. ехать бы­ло да­ле­ко, да и «под­кор­мить» ме­ня ма­те­ри бы­ло не­чем. Ещё до по­сту­п­ле­ния в спец­шко­лу я про­чи­тал кни­гу «Ки­ев­ская бур­са» ка­жет­ся По­мя­лов­ско­го, в ко­то­рой рас­кры­ва­лась жизнь и быт «бур­са­ков», «при­ко­лы» уче­ни­ков стар­ших клас­сов над млад­ши­ми, про­дел­ки уче­ни­ков над учи­те­ля­ми. Как всё это бы­ло по­хо­же на на­шу жизнь в спец­шко­ле!! Ве­ро­ят­но в школь­ных кол­лек­ти­вах вме­сто фа­ми­лий и имён все­гда бу­дут «клич­ки» поч­ти у ка­ж­до­го уче­ни­ка и пре­по­да­ва­те­ля, при этом не все­гда без­обид­ные, но как пра­ви­ло, вы­ра­жаю­щие, под­чёр­ки­ваю­щие его от­ли­чи­тель­ную осо­бен­ность.

 Так Са­вель­ев Же­ня (Ев­ге­ний Фе­до­ро­вич) про­зы­вал­ся «Са­чей», ве­ро­ят­но по­то­му что уме­ло «сач­ко­вал» – уви­ли­вал от раз­лич­ных ме­ро­прия­тий и обя­зан­но­стей, ко­то­рые ему не нра­ви­лись. При встре­че на аэ­ро­дро­ме «Со­кол» на Са­ха­ли­не в 1952 го­ду я с за­ви­стью и вос­хи­ще­ни­ем смот­рел на не­го, вы­ле­заю­ще­го из ка­би­ны ре­ак­тив­но­го са­мо­лё­та-ис­тре­би­те­ля Миг-15, а я в это вре­мя ле­тал толь­ко на вин­то­вом аме­ри­кан­ском са­мо­лё­те «Кинг-Коб­ра». В 1958 г. при встре­че в Мо­ни­но он за­ви­до­вал мне – слу­ша­те­лю ака­де­мии. Квас­ни­ков Се­ре­жа, доб­ро­душ­ный ува­жи­тель­ный бес­ко­ры­ст­ный. Ему мож­но бы­ло дать лю­бое по­ру­че­ние, в том чис­ле, что-то про­дать, или ку­пить на «тол­куч­ке», драз­нил­ся «Хэ­ва­лом», ве­ро­ят­но по­то­му, что вме­сто сло­ва «по­есть» го­во­рил «по­ха­вать». Он, как и я, по­сле окон­ча­ния спец­шко­лы был ото­бран в кан­ди­да­ты для обу­че­ния в Ка­чин­ское авиа­ци­он­ное учи­ли­ще лёт­чи­ков, но слиш­ком дол­го от­ды­хал в ро­ди­тель­ском до­ме на Ку­ба­ни, при­был в Ми­чу­ринск, где то­гда ба­зи­ро­ва­лось учи­ли­ще, с опо­зда­ни­ем и его не при­ня­ли.

Ме­ня зва­ли «Жу­ра», ве­ро­ят­но со­кра­щая фа­ми­лию Жу­рав­лев, или, «ка­за­щёк» по­то­му что вме­сто бу­к­вы «Ч» я про­из­но­сил «Щ». На уро­ке ли­те­ра­ту­ры, при изу­че­нии «Мёрт­вых душ» Го­го­ля я Чи­чи­ко­ва на­зы­вал «ЩИ­ЩИ­КОВ», с тех пор я стал «Ка­за­щёк», а ес­ли с при­ко­лом или пре­неб­ре­жи­тель­но то: «КА­ЗА­ЩЁК ПО­ЩЁМ ЛУ­ЩЁК, РУПЬ ПУ­ЩЁК».

 Сын кас­те­лян­ши спец­шко­лы на­шей се­ст­ры-хо­зяй­ки, про­жи­ваю­щей в «ха­луп­ке» в ста мет­рах про­тив шко­лы, Же­ня Рох­лин обык­но­вен­ный ма­ло­рос­лый су­хо­ща­вый ум­ни­ца и ост­ряк был «ум­ней­шим из ум­ней­ших и глу­пей­шим из глу­пей­ших».

 

Па­мять, па­мять за со­бою по­зо­ви,

В те да­лё­кие, про­мчав­шие­ся дни,

Ты дру­зей мо­их ушед­ших ожи­ви,

А друзь­ям, жи­ву­щим, мо­ло­дость вер­ни.

 

Да­ни­лов Гри­ша, Чуй­ков Ви­тя, Ле­ме­шев Во­ло­дя, Са­вель­ев Же­ня, Ми­ля­ев Во­ло­дя, Ду­би­нин, Та­гер, Тю­тюн­ни­ков, Но­ви­ков, Сер­бин Се­рё­жа, Гло­тов, Вой­тов Лё­ша, Суш­ков Ми­ша, Удо­ви­чен­ко Са­ша, Ру­мян­цев Юра, Да­ни­лов Ва­ся , Лыс­кин Ко­ля, Сен­чук Ва­ня, Ва­ся Со­ловь­ёв, Бо­ря Лас­тов­чен­ко, Жо­ра Ло­ма­кин.  Я пом­ню их ка­ж­до­го, фи­гу­ру, их ли­ца; по­ло­ви­на из них учи­лись со мной в лёт­ном учи­ли­ще и толь­ко с от­дель­ны­ми пе­ре­сек­лись у нас до­ро­ги жиз­ни и служ­бы.

 

Бо­лее близ­ки­ми мои­ми то­ва­ри­ща­ми бы­ли: Але­ша Вой­тов, зем­ля­ки Са­вель­ев Же­ня и Суш­ков Ми­ша. Судь­бе бы­ло угод­но что­бы с Са­вель­е­вым Же­ней мы вме­сте учи­лись в спец­шко­ле и учи­ли­ще, встре­ти­лись на Са­ха­ли­не и в Мо­ск­ве. С Ми­шей Суш­ко­вым по­сле спец­шко­лы мы вме­сте на­ча­ли учё­бу в лет­ном учи­ли­ще. Ми­ша мне очень нра­вил­ся: кра­са­вец, спор­тив­но­го ви­да, с от­кры­тым не­за­ви­си­мым ха­рак­те­ром, лёт­ное де­ло лю­бил и ос­ваи­вал ус­пеш­но. К со­жа­ле­нию Ми­шу от­чис­ли­ли из учи­ли­ща ко­гда мы уже на­ча­ли ле­тать на ЯК-11-ом, из-за то­го, что он не ука­зал в ав­то­био­гра­фии, что буд­то бы его дед имел ка­кую-то мель­ни­цу, или по­то­му, что его отец за­мес­ти­тель ди­рек­то­ра круп­но­го сов­хо­за, час­то бы­вал за гра­ни­цей по жи­вот­но­вод­че­ским де­лам. В 1962 г. мы встре­ти­лись в Рос­то­ве при по­сад­ке в по­езд, ко­то­рый вёз нас, от­пу­ск­ни­ков, к род­ным и близ­ким. Мы всю ночь про­го­во­ри­ли «за рюм­кой чая» под стук ко­лёс по­ез­да. Не по­ме­ша­ло нам и «моё вы­со­кое по­ло­же­ние» – май­ор, на­чаль­ник ог­не­вой и так­ти­че­ской под­го­тов­ки авиа­ци­он­но­го пол­ка, а он стар­ший лей­те­нант, за­мес­ти­тель ко­ман­ди­ра ав­то ро­ты.

Ле­ша Вой­тов и Ко­ля Лыс­кин вме­сте со мной за­кон­чи­ли Ка­чин­ское авиа­ци­он­ное учи­ли­ще лёт­чи­ков. Друж­ба с ни­ми во вре­мя учё­бы в спец­шко­ле и лёт­ном учи­ли­ще ос­та­ви­ла в па­мя­ти при­ят­ные вос­по­ми­на­ния.

 Вой­тов «Алекс», или «Мон­гол», как мы его зва­ли, за­ме­ча­тель­ный па­рень, кри­сталь­ной че­ст­но­сти, вер­ный друг, по­сто­ян­но вёл днев­ник, ко­то­рый тща­тель­но пря­тал. К со­жа­ле­нию на­ши слу­жеб­ные и жиз­нен­ные до­ро­ги не пе­ре­сек­лись. Го­да че­рез че­ты­ре по­сле окон­ча­ния учи­ли­ща в од­ном из авиа­ци­он­ных жур­на­лов я уви­дел его порт­рет, вы­ле­заю­щим из ка­би­ны са­мо­лё­та с под­ня­той для при­вет­ст­вия ру­кой и над­пи­сью «один из луч­ших лёт­чи­ков эс­кад­ри­льи Вой­тов Алек­сей». Ино­гда я встре­ча­юсь с ним во сне, в степ­ном по­сёл­ке, где вме­сто до­мов юр­ты.

Ко­ля Лыс­кин, «плос­ко­ступ», энер­гич­ный со­юз­ник и уча­ст­ник всех «при­ко­лов» и об­ще­ст­вен­ных ме­ро­прия­тий на­ше­го «трой­ст­вен­но­го пак­та» (Вой­тов, Жу­рав­лёв, Лыс­кин) в лёт­ном учи­ли­ще. В склад­чи­ну на скром­ные кур­сант­ские по­луч­ки по­ку­па­ли ка­ж­до­му из нас ча­сы, хро­мо­вые са­по­ги, ши­ро­чен­ные брид­жи и да­же об­щий ве­ло­си­пед, на ко­то­ром удоб­но бы­ло смо­тать­ся в са­мо­вол­ку. Кста­ти, ве­ло­си­пед был при­об­ре­тён вне пла­на по ви­не «плос­ко­сту­па». Ко­ля, бу­ду­чи по­мощ­ни­ком де­жур­но­го по пол­ку в Мор­шан­ске, ис­поль­зо­вал чей-то ве­ло­си­пед что­бы бы­ст­рее вы­пол­нить ука­за­ние де­жур­но­го, свя­зан­но­го с по­се­ще­ни­ем го­ро­да. В го­ро­де не­ожи­дан­но «встре­тил­ся» с лег­ко­вой ма­ши­ной, сам за­прыг­нул на ка­пот встреч­ной ма­ши­ны, а ве­ло­си­пед под ма­ши­ну. Воз­вра­тил­ся из го­ро­да с ис­ко­вер­кан­ным ве­ло­си­пе­дом на «гор­бу». При­шлось нам хо­зяи­ну ве­ло­си­пе­да ку­пить но­вый, а этот по­сле ре­мон­та ис­поль­зо­вать в «ко­ры­ст­ных» це­лях, для са­мо­вол­ки, до мо­мен­та ра­зо­бла­че­ния нас стар­ши­ной эс­кад­ри­льи. Не­при­мет­ный в спец­шко­ле Во­ло­дя Ле­ме­шев ока­зал­ся из­бран­ным де­ле­га­том од­но­го из сьез­дов КПСС. Не­раз­луч­ная па­ра Ду­би­нин и Та­гер. Ры­жий и ко­но­па­тый «до без­обра­зия» Тю­тюн­ни­ков. Пред­ста­ви­те­ли обес­пе­чен­ной рос­тов­ской эли­ты в на­шем взво­де:  строй­ный, вы­шко­лен­ный Но­ви­ков, не­при­мет­ный ти­хо­ня Се­рё­жа Сер­бин, ко­то­рый в лёт­ном учи­ли­ще при двой­ной лёт­ной на­груз­ке, по­че­му-то за­кон­чит обу­че­ние с от­ли­чи­ем (ока­зы­ва­ет­ся, его па­пень­ка ге­не­рал и «тру­дит­ся» в Глав­ном шта­бе ВВС). В 1963 г. я не­ожи­дан­но встре­тил­ся с ним на аэ­ро­дро­ме Тем­плин в ГДР, где он слу­жил уже на­чаль­ни­ком ТЭЧ пол­ка. Вско­ре, не без по­мо­щи па­пень­ки, он про­дол­жал служ­бу в Мо­ск­ве в Глав­ном шта­бе ВВС в ин­же­нер­ном управ­ле­нии. Флег­ма­тик, пол­ный доб­ро­душ­ный Со­ловь­ёв Же­ня. Уча­ст­ник и ор­га­ни­за­тор «при­ко­лов» Гло­тов; са­мо­уве­рен­ный до на­гло­сти и на этой поч­ве «за­ра­бо­тав­ший»«тём­ную» пом­ком­вз­во­да Чуй­ков. Раз­вяз­ный «под блат­но­го» Ми­ля­ев опе­каю­щий Са­ню Удо­ви­чен­ко, ко­то­рый его под­карм­ли­вал до­маш­ни­ми «да­ра­ми». С Са­ней Удо­ви­чен­ко по­сле окон­ча­ния Ка­чин­ско­го авиа­ци­он­но­го учи­ли­ща мы вме­сте слу­жи­ли на о. Са­ха­ли­не. «Тан­цор» Ва­ся Да­ни­лов. Мой со­юз­ник по бес­по­лез­ной бол­тов­не во вре­мя са­мо­под­го­тов­ки в ожи­да­нии «ры­бы» (вы­пол­нен­но­го) до­маш­не­го за­да­ния по ма­те­ма­ти­ке боль­ше­го­ло­вый Юра Ру­мян­цев.

Стар­ши­ной на­шей 2-ой ро­ты (9-е клас­сы) был сна­ча­ла рос­тов­ча­нин Юра Рух­ман, вы­со­кий, сим­па­тич­ный, с кра­си­вой при­чёс­кой и валь­яж­ной по­ход­кой, хо­дил все­гда в ок­ру­же­нии та­ких же дру­зей. Но, по­че­му-то он не по­нра­вил­ся ко­ман­ди­ру ба­таль­о­на за­мес­ти­те­лю на­чаль­ни­ка шко­лы по строе­вой час­ти,  ка­пи­та­ну Эт­ка­ло и стар­ши­ной был на­зна­чен Гри­ша Да­ни­лов, обык­но­вен­ный, да­же ни­же сред­не­го рос­та, ино­го­род­ний, про­жи­ваю­щий в шко­ле вме­сте с на­ми. Ка­пи­тан  Эт­ка­ло пре­по­да­вал у нас прак­ти­че­скую аэ­ро­ди­на­ми­ку, из ко­то­рой я уяс­нил, что в са­мо­лё­те есть «Стрин­ге­ра», «Нер­вю­ры» и труб­ка «Пи­то». У не­го бы­ли тех­ни­че­ские по­го­ны, по­это­му он ак­цен­ти­ро­вал на­ше вни­ма­ние в ос­нов­ном на кон­ст­рук­цию са­мо­лё­тов.

В Рос­то­ве, кро­ме на­шей спец­шко­лы ВВС бы­ли ар­тил­ле­рий­ская и мор­ская спец­шко­ла юнг, но к со­жа­ле­нию с ни­ми мы не кон­так­ти­ро­ва­ли, ма­ло то­го, с ар­тил­ле­ри­ста­ми бы­ли в «кон­трах», по­то­му что в про­шед­шем го­ду по­сле дра­ки ме­ж­ду на­ми,  один ар­тил­ле­рист умер. «Вот­чи­ной» ар­тил­ле­ри­стов бы­ла «Пер­во­май­ка», а на­шей, парк им. Горь­ко­го и по­яв­ле­ние на «их тер­ри­то­рии» бы­ло чре­ва­то пло­хи­ми по­след­ст­вия­ми. Но в ар­тил­ле­рий­ской спец­шко­ле учил­ся мой друг дет­ст­ва Во­ло­дя Фе­ти­сов и зем­ляк с со­сед­не­го ху­то­ра Во­ло­дя Жу­рав­лев, с ко­то­ры­ми мне на­до бы­ло встре­чать­ся не­смот­ря на «рас­при» ме­ж­ду шко­ла­ми. В пар­ке ино­гда воз­ни­ка­ли кон­флик­ты и с гра­ж­дан­ски­ми ре­бя­та­ми и по сиг­на­лу «жи­вые»! мы мча­лись на по­мощь оби­жен­ным. Та­кие по­та­сов­ки за­кан­чи­ва­лись не толь­ко си­ня­ка­ми и шиш­ка­ми. По­это­му в го­род и осо­бен­но в парк мы хо­ди­ли «на по­ис­ки при­клю­че­ний» стай­ка­ми. Ре­бя­та по­стар­ше на танц­пло­щад­ке тан­це­ва­ли с дев­ча­та­ми, а на­шей обя­зан­но­стью бы­ло «дос­та­вать» для них кон­тро­мар­ки, бес­пре­рыв­ным кур­си­ро­ва­ни­ем на вхо­де и вы­хо­де с танц­пло­щад­ки, пы­та­ясь взять на вы­хо­де две вме­сто од­ной кон­тро­мар­ки.

Бы­ли «ста­ри­ки», ко­то­рые стар­ше все­го на один-два го­да, или од­но­год­ки и да­же мо­ло­же по воз­рас­ту «мо­ло­дых», уче­ни­ков млад­ших клас­сов, ко­то­рые «вос­пи­ты­ва­ли» мо­ло­дых не все­гда пе­да­го­гич­ны­ми ме­то­да­ми. Сей­час та­кое «вос­пи­та­ние» на­зы­ва­ют «де­дов­щи­ной», но я не пом­ню, что­бы в спец­шко­ле при­ме­ня­лись изу­вер­ские ме­то­ды за­кан­чи­ваю­щие­ся увечь­я­ми, а тем бо­лее смер­тью». «При­ко­лы» уче­ни­ков стар­ших клас­сов (кур­сов) над млад­ши­ми все­гда бы­ли и бу­дут в учеб­ных мо­ло­дёж­ных кол­лек­ти­вах. «Де­дов­щи­на» при­не­се­на в во­ин­ские кол­лек­ти­вы на­шим об­ще­ст­вом в пе­ри­од его пе­ре­хо­да от со­циа­ли­сти­че­ских к ка­пи­та­ли­сти­че­ским от­но­ше­ни­ям при раз­нуз­дан­ной про­па­ган­де и уни­же­нии во­ен­ных и, пре­ж­де все­го, офи­це­ров, до­ве­де­ния их до ни­щен­ско­го уров­ня жиз­ни. Бы­ли слу­чаи при­ме­не­ния «тём­ной» за кра­жу де­нег, или ве­щей у сво­их то­ва­ри­щей. Ино­гда «тём­ная», как вос­пи­та­тель­ная ме­ра при­ме­ня­лась к слиш­ком ре­ти­вым млад­шим ко­ман­ди­рам, ко­то­рые до­пус­ка­ли не­спра­вед­ли­вость к сво­им то­ва­ри­щам при рас­пре­де­ле­нии на­ря­дов, или пре­неб­ре­жи­тель­ное к ним от­но­ше­ние.

Как и в лю­бой шко­ле, не толь­ко уче­ни­ки, а и поч­ти все на­ши учи­те­ля име­ли клич­ки.

«Ку­лон» бы­ла клич­ка пре­по­да­ва­те­ля фи­зи­ки Фе­до­ра Фе­до­ро­ви­ча Обу­хо­ва – за­слу­жен­но­го учи­те­ля Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции. Со­гла­си­тесь что в 1945 г.та­кое зва­ние име­ло не очень мно­го учи­те­лей. Фе­дор Фе­до­ро­вич на­чал ра­бо­тать в шко­ле с пер­во­го дня её от­кры­тия.  Как он учил нас мож­но су­дить хо­тя бы по­то­му что я и се­го­дня (а мне уже бо­лее 80 лет) пом­ню, что «Ку­лон – еди­ни­ца ко­ли­че­ст­ва элек­три­че­ст­ва ко­то­рая дей­ст­ву­ет на рав­ное ему ко­ли­че­ст­во на рас­стоя­нии в один сан­ти­метр с си­лой в од­ну ди­ну». В ны­неш­них учеб­ни­ках по фи­зи­ке оп­ре­де­ле­ние «ку­ло­на» фор­му­ли­ру­ет­ся не­сколь­ко ина­че, но суть не ме­ня­ет­ся. Без осо­бо­го на­пря­же­ния мо­гу вспом­нить три за­ко­на ме­ха­ни­ки и дру­гие во­про­сы по фи­зи­ке, ко­то­рые мы изу­ча­ли в 9-м и 10-м клас­сах. В 2008 го­ду при от­кры­тии ме­мо­ри­аль­ной дос­ки на зда­нии, где бы­ла 10-я Рос­тов­ская спец­шко­ла при­сут­ст­во­вал его сын, точ­ная ко­пия Фе­до­ра Фе­до­ро­ви­ча, та­кой же ма­лень­кий, с та­кой же лы­си­ной. На­ши учи­те­ля за­слу­жи­ва­ют не не­сколь­ко строк вос­по­ми­на­ний, а  мно­го­том­ных ис­сле­до­ва­ний, ро­ма­нов, что­бы по­том­ки уз­на­ли, оце­ни­ли ве­ли­чи­ну их под­ви­га, тер­пе­нья.  Все без ис­клю­че­ния спе­цы вос­тор­га­лись Ге­гу­зи­ным, учи­те­лем ли­те­ра­ту­ры. Во-пер­вых, по­то­му что хо­дил он в во­ен­ной фор­ме ки­те­ле, но без по­гон с мно­же­ст­вом ор­ден­ских ко­ло­док. Мы зна­ли, что он на фрон­те ко­ман­до­вал ба­таль­о­ном фрон­то­вых раз­вед­чи­ков (по дру­гим ис­точ­ни­кам был ко­ман­ди­ром ин­же­нер­но­го ба­таль­о­на, ми­нё­ром). Во-вто­рых, лю­бовь и глу­бо­кие зна­ния пред­ме­та пре­по­да­ва­ния, ме­то­ди­че­ское мас­тер­ст­во его до­ве­де­ния до нас. Не сек­рет, что мно­гие из нас не вос­тор­га­лись по­эзи­ей Мая­ков­ско­го и ска­за­ли об этом Ге­гу­зи­ну. Он встал как на сце­не ар­тист и стал дек­ла­ми­ро­вать «Сти­хи о со­вет­ском пас­пор­те», и дру­гие сти­хи Мая­ков­ско­го, во весь го­лос с та­ким па­фо­сом,  буд­то пе­ред ним не пол­то­ра де­сят­ка жел­то­ро­тых юн­цов, а мно­го­ты­сяч­ная ау­ди­то­рия. В класс он вхо­дил бы­ст­ро, бро­сал пап­ку, или порт­фель на стол вы­слу­ши­вал ра­порт де­жур­но­го и сра­зу спра­ши­вал, под­го­то­ви­лись ли мы к за­ня­тию? Эту его осо­бен­ность мы об­щи­ми уси­лия­ми вы­ра­зи­ли в сти­хах и круп­ны­ми бу­к­ва­ми на­пи­са­ли на дос­ке:

  Бы­ст­рее пу­ли в класс вле­та­ет,

  На край сто­ла порт­фель бро­са­ет,

  Кри­чит гроз­но «По­че­му?.?.?

  Не про­чи­та­ли «Гор­дее­ва Фо­му»

И на этот раз, как обыч­но он бы­ст­ро вхо­дит, бро­са­ет порт­фель на стол, вы­слу­ши­ва­ет док­лад и по­сле его «По­че­му? ? ?» мы ог­лу­ши­тель­но рас­хо­хо­та­лись. Он за­стыл в не­до­уме­нии… мы сме­ём­ся, он ви­дит, что взо­ры боль­шин­ст­ва об­ра­ще­ны на дос­ку, по­во­ра­чи­ва­ет­ся к дос­ке, вни­ма­тель­но чи­та­ет, сме­ёт­ся.

По окон­ча­нии учё­бы в спец­шко­ле мы по­да­ри­ли ему пла­ст­мас­со­вый чер­ниль­ный на­бор (в на­стоя­щее вре­мя учи­те­лям уже не вру­ча­ют та­ких «до­ро­гих» по­дар­ков). Бла­го­да­ря за по­да­рок, он ска­зал: «В од­ну чер­ниль­ни­цу это­го при­бо­ра я на­лью фио­ле­то­вые чер­ни­ла, а в дру­гую  крас­ные и обе­щаю вам, что бу­ду так учить рус­ско­му язы­ку и ли­те­ра­ту­ре, что крас­ные чер­ни­ла за­со­хнут без ис­поль­зо­ва­ния, т.к.мои уче­ни­ки не бу­дут де­лать оши­бок в сво­их со­чи­не­ни­ях». Впо­след­ст­вии он воз­гла­вил всю об­ра­зо­ва­тель­ную сис­те­му Рос­тов­ской об­лас­ти.

За­пом­нил­ся и пре­по­да­ва­тель по ма­те­ма­ти­ке Виш­ня­ков, ко­то­рый очень свое­об­раз­но про­ве­рял у нас вы­пол­не­ние до­маш­них за­да­ний. Спра­ши­вая у уче­ни­ка о вы­пол­не­нии до­маш­не­го за­да­ния и по­лу­чив по­ло­жи­тель­ный от­вет, он все­гда уточ­нял: «А ра­зо­брал­ся?» Он знал, что мы мо­жем спи­сать не ра­зо­брав­шись в су­ти ре­ше­ния до­маш­ней за­да­чи. Ино­гда что­бы убе­дит­ся, что спи­сав­ший дей­ст­ви­тель­но ра­зо­брал­ся, он вы­зы­вал его к дос­ке для ре­ше­ния ана­ло­гич­но­го при­ме­ра, или за­да­чи. Мы зна­ли, что его об­ма­нуть нель­зя, на за­ня­ти­ях по ма­те­ма­ти­ке мы ве­ли се­бя «ни­же тра­вы и ти­ше во­ды». По­это­му я и сей­час пом­ню, что «сум­ма кор­ней при­ве­дён­но­го квад­рат­но­го урав­не­ния рав­на вто­ро­му ко­эф­фи­ци­ен­ту взя­то­му с об­рат­ным зна­ком, а их про­из­ве­де­ние — сво­бод­но­му чле­ну».

За­слу­жи­ва­ет ува­же­ния и вос­хи­ще­ния тер­пи­мость на­ших пе­да­го­гов к «при­ко­лам», а в от­дель­ных слу­ча­ях хам­ст­ву с на­шей сто­ро­ны, до­пус­кае­мых на­ми, как пра­ви­ло, к мо­ло­дым, не­дос­та­точ­но опыт­ным, или с «мяг­ким» ха­рак­те­ром.

К по­след­ним мож­но от­не­сти пре­по­да­ва­те­ля хи­мии По­лис­скую, ко­то­рая стра­ст­но хо­те­ла при­вить нам лю­бовь к сво­ему пред­ме­ту, а боль­шин­ст­во из нас не ме­нее на­стой­чи­во со­про­тив­ля­лись это­му. На её уро­ках ка­ж­дый за­ни­мал­ся чем угод­но: од­ни го­то­ви­лись к дру­гим за­ня­ти­ям, дру­гие иг­ра­ли «в бал­ду», мор­ской бой, или бол­та­ли ме­ж­ду со­бой. Для тех, кто ма­ло-маль­ски про­яв­лял ин­те­рес к хи­ми­че­ским ре­ак­ци­ям она «вы­кла­ды­ва­лась по пол­ной» не толь­ко на уро­ках хи­мии, а и про­во­ди­ла до­пол­ни­тель­ные за­ня­тия, ла­бо­ра­тор­ные опы­ты и всё это бес­плат­но, бес­ко­ры­ст­но, во вне­уроч­ное вре­мя (для со­вре­мен­ной шко­лы это «нон­сенс»). Лич­но я счи­тал хи­мию не­нуж­ным пред­ме­том, по­это­му имел двой­ку в чет­вер­ти и бы­ла ве­ро­ят­ность её по­вто­ра в сле­дую­щей. По­сколь­ку в то вре­мя хи­мия вы­но­си­лась на го­су­дар­ст­вен­ный эк­за­мен для по­лу­че­ния ат­те­ста­та зре­ло­сти, я по­нял, что «де­ло пах­нет ке­ро­си­ном». На­чал с то­го, что стал на уро­ках хи­мии вни­ма­тель­но слу­шать пре­по­да­ва­те­ля. Она за­ме­ти­ла «моё рве­ние» и ста­ла вес­ти урок,  об­ра­ща­ясь не­по­сред­ст­вен­но ко мне. А в это вре­мя в клас­се, как обыч­но, бы­ло шум­но: на зад­них пар­тах кто-то чуть не с ку­ла­ка­ми «вы­яс­нял от­но­ше­ния», а на пе­ред­ней — Гло­тов ви­дя, что учи­тель­ни­ца за­ня­та мной, стал пе­ре­ли­вать жид­кость из од­ной про­бир­ки в дру­гую, на под­но­се с при­го­тов­лен­ны­ми ре­ак­ти­ва­ми для де­мон­ст­ра­ции опы­та. Ва­ся Со­ловь­ёв в это вре­мя стал под­тал­ки­вать под­нос с кол­ба­ми на край сто­ла. По­лис­ская од­ной ру­кой удер­жи­вая под­нос от па­де­ния со сто­ла, дру­гой — при­кры­вая про­бир­ки, про­дол­жа­ла «мо­но­лог» об­ра­ща­ясь ко мне. Не­смот­ря на ха­ос в клас­се, я про­дол­жал её вни­ма­тель­но слу­шать, а по­том не­сколь­ко раз схо­дил на ла­бо­ра­тор­ные за­ня­тия и в ре­зуль­та­те за­ра­бо­тал «трой­ку» по хи­мии в чет­вер­ти. Мне ка­жет­ся, что в по­след­ней чет­вер­ти я за­ра­бо­тал уже «чет­вёр­ку». Ве­ро­ят­но, зная о мо­их не со­всем глу­бо­ких зна­ни­ях по хи­мии, на го­су­дар­ст­вен­ном эк­за­ме­не она по­до­шла ко мне, взгля­дом спро­си­ла ме­ня: «Чем по­мочь?» Я паль­цем по­ка­зал, что пер­вый и вто­рой во­про­сы «знаю», а тре­тий..? ? ? В пер­вом во­про­се на­до бы­ло рас­ска­зать что-то о свой­ст­вах по­ва­рен­ной со­ли. Я знал, что ос­нов­ное свой­ст­во со­ли, это её со­лё­ность. Вто­рой во­прос, что-то о по­ряд­ке по­лу­че­ния кок­са. Я пом­нил кар­тин­ку в кни­ге, где этот про­цесс был на­ри­со­ван. Тре­тий во­прос: опыт­ным пу­тём по­ка­зать по­лу­че­ние «се­реб­ря­но­го зер­ка­ла». Она по­до­шла к сто­ли­ку с ре­ак­ти­ва­ми и ста­ла по­ка­зы­вать по­сле­до­ва­тель­ность мо­их дей­ст­вий для по­лу­че­ния «это­го зер­ка­ла». Вско­ре по­сле мое­го от­ве­та она вы­шла в ко­ри­дор где я сто­ял, и ска­за­ла, что очень за ме­ня вол­но­ва­лась, что я мо­ло­дец, го­су­дар­ст­вен­ный эк­за­мен сдал ус­пеш­но, и мне по­ста­ви­ли «удов­ле­тво­ри­тель­но», а один из чле­нов ко­мис­сии да­же пред­ла­гал по­ста­вить «чет­вёр­ку» (мне ка­жет­ся, что это бы­ла она).

Осо­бен­но без­образ­ни­ча­ли мы на уро­ках чер­че­ния, ко­то­рые про­во­дил учи­тель по клич­ке «Се­дые яй­ца», кста­ти пре­крас­но­го спе­циа­ли­ста по чер­че­нию не толь­ко на бу­ма­ге, а и на дос­ке. Од­на­ж­ды, пе­ред при­хо­дом пре­по­да­ва­те­ля на урок, на пле­чи де­жур­но­го по клас­су вы­со­ко­рос­ло­го Квас­ни­ко­ва  сел ма­ло­рос­лый Же­ня Са­вель­ев. Оба в ши­не­лях, с лёт­ной план­шет­кой на ре­меш­ке че­рез пле­чо, опу­щен­ной до ко­ле­ней и в лёт­ном шлё­ме на верх­не­си­дя­щем (де­ло бы­ло хо­лод­ной зи­мой, и мы на уро­ках в клас­сах си­де­ли в ши­не­лях). На пол­ном серь­ё­зе, чёт­ким строе­вым ша­гом «де­жур­ный» с при­став­лен­ной к вис­ку ла­до­нью «верх­не­го», «ниж­ний» ба­сом от­да­ёт ра­порт. Пре­по­да­ва­тель смот­рит сни­зу на поч­ти 3-х мет­ро­вое чу­до, при­ни­ма­ет ра­порт, здо­ро­ва­ет­ся и, как обыч­но, не реа­ги­руя на наш «при­кол» на­чи­на­ет урок. Во вре­мя его уро­ка без­обра­зия про­дол­жа­ют­ся. Как толь­ко он от­во­ра­чи­ва­ет­ся к дос­ке, что­бы на­ри­со­вать чер­тёж, по на­прав­ле­нию к дос­ке ле­тят мел, ка­меш­ки, тряп­ки, смо­чен­ные слю­ной бу­маж­ки. Он, не об­ра­щая вни­ма­ния,  про­дол­жа­ет ри­со­вать, по­вер­нув­шись уже ли­цом к клас­су. До­маш­ние за­да­ния по чер­че­нию мы пре­дос­тав­ля­ли ему ка­ж­дый по ме­ре го­тов­но­сти на от­дель­ных лис­тах. За один хо­ро­шо вы­пол­нен­ный чер­тёж  ухит­ря­лись по­лу­чить по­ло­жи­тель­ные оцен­ки сра­зу не­сколь­ко че­ло­век, об­ре­зая вни­зу лис­та на ко­то­ром вы­пол­нен чер­тёж рам­ку с фа­ми­ли­ей ав­то­ра и де­лая дру­гую рам­ку со сво­ей фа­ми­ли­ей.

 Или «при­кол» над мо­ло­дой учи­тель­ни­цей ли­те­ра­ту­ры, по­че­му-то про­зван­ной на­ми «Со­ло­хой». Од­на­ж­ды она за­да­ёт во­прос и для от­ве­та вы­зы­ва­ет к дос­ке Жо­ру Ло­ма­ки­на. Рос­тов­ча­нин Жо­ра, здо­ро­вен­ный на­халь­ный де­ти­на ле­жит оде­тый в бо­тин­ках на кой­ке (кро­ва­ти ино­го­род­них, где мы спа­ли, стоя­ли  в учеб­ных клас­сах) ба­сом го­во­рит, что он бо­лен, встать не мо­жет и про­сит раз­ре­ше­ния от­ве­чать на за­дан­ный во­прос с кро­ва­ти. Она раз­ре­ша­ет. Опыт­ный пре­по­да­ва­тель, ко­неч­но, не до­пус­тил та­ко­го и от­пра­вил бы его в сан­часть.

Но это жи­тей­ские за­бав­ные де­та­ли, а ре­аль­но, мы гор­ди­лись сво­ей шко­лой, по­го­на­ми и во­ен­ной фор­мой спец­школь­ни­ка ВВС. В празд­нич­ные дни нас при­вле­ка­ли для про­хо­ж­де­ния на во­ен­ных па­ра­дах. С пес­ня­ми под ор­кестр и ба­ра­бан­ный бой стро­ем шли не­сколь­ко км по ул.Эн­гель­са  от ж.д. во­кза­ла до па­рад­ной пло­ща­ди у те­ат­ра им Горь­ко­го, вы­зы­вая вос­хи­ще­ние жи­те­лей го­ро­да. С вос­тор­гом смот­ре­ли мы на стоя­ще­го на три­бу­не ле­ген­дар­но­го ге­роя гра­ж­дан­ской  вой­ны, Мар­ша­ла Со­вет­ско­го Сою­за Се­мё­на Ми­хай­ло­ви­ча Бу­ден­но­го, ко­то­рый от­чи­ты­вал рос­тов­ское ру­ко­во­дство за ка­кие-то упу­ще­ния, при вклю­чён­ной на весь го­род гром­ко­го­во­ря­щей свя­зи. Пе­ред три­бу­ной про­хо­ди­ли в по­строе­нии «са­мо­лё­том».

Пе­рио­ди­че­ски у нас про­во­ди­лись тан­це­валь­ные ве­че­ра, на ко­то­рые мы при­гла­ша­ли де­ву­шек Авиа­ци­он­но­го и Рыб­но­го тех­ни­ку­мов. На тан­цы  про­пус­ка­ли и дру­гих дев­чат, но толь­ко вме­сте со спе­ца­ми. Я при­над­ле­жал к груп­пе «птен­цов», не умею­щих тан­це­вать, у ко­то­рых еще де­ву­шек не бы­ло. Но жа­лея дев­чат, стоя­щих у две­рей шко­лы, мы ино­гда ис­поль­зо­ва­ли своё «пра­во»   на про­ве­де­ние их на тан­цы.  Во вре­мя тан­цев «птен­цы» куч­ко­ва­лись в сто­рон­ке, на­блю­дая за сча­ст­лив­чи­ка­ми, кру­жа­щи­ми­ся па­ра­ми в валь­се, вы­де­лы­ваю­щих «па» в тан­го и фок­ст­ро­те. Пе­рио­ди­че­ски объ­яв­лял­ся «бе­лый» вальс или тан­го, ко­гда дев­ча­та при­гла­ша­ли на та­нец ре­бят, обыч­но «птен­цов» не при­гла­ша­ли. Од­на­ж­ды, во вре­мя «бе­ло­го» тан­ца чув­ст­вую на пле­че неж­ное при­кос­но­ве­ние, по­во­ра­чи­ва­юсь и ви­жу де­вуш­ку,  из­го­то­вив­шую­ся для тан­ца со мной.  Опи­сать эту сце­ну сло­ва­ми не­воз­мож­но: удив­ле­ние, ис­пуг, рас­те­рян­ность всё вме­сте и од­но­вре­мен­но. Я оце­пе­нел, де­вуш­ка по­да­ёт мне пра­вую ру­ку, а ле­вую кла­дёт на моё пле­чо. Об­мо­роч­ное со­стоя­ние про­хо­дит, я на­кло­ня­юсь и под её ру­кой про­ска­ки­ваю впе­рёд и пу­лей вы­ле­таю из тан­це­валь­но­го за­ла. По­сле это­го слу­чая я стал уси­лен­но учить­ся тан­це­вать вальс и тан­го, что­бы не по­вто­рить та­ко­го по­зор­но­го слу­чая. 

В ию­ле 1955 го­да ре­ше­ни­ем Н.С. Хру­щё­ва спец­шко­лы бы­ли за­кры­ты.

По­ста­нов­ле­ни­ем Со­ве­та Ми­ни­ст­ров СССР от 25 мая 1988 г. эта «ошиб­ка» бы­ла ис­прав­ле­на, ста­ли вновь соз­да­вать­ся сред­ние об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ные шко­лы с до­пол­ни­тель­ны­ми про­грам­ма­ми по пер­во­на­чаль­ной лёт­ной под­го­тов­ке. В 1990 го­ду пер­вы­ми от­кры­лись Бар­на­уль­ская и Ей­ская шко­лы. За­тем от­кры­лись шко­лы-ин­тер­на­ты: в 1994 г. – Ах­ту­бин­ская, в 1995 г. – Не­кли­нов­ская (Рос­тов­ская) в Та­ган­ро­ге и Орен­бург­ская, в 1997 г. – Там­бов­ская и Че­ля­бин­ская.

В 2009 г. нам с По­по­вым Кон­стан­ти­ном Ана­толь­е­ви­чем при­шлось по­бы­вать в Там­бов­ской об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­ле с лёт­ной под­го­тов­кой в ко­то­рой про­хо­ди­ло со­ве­ща­ние ди­рек­то­ров всех ана­ло­гич­ных школ Рос­сии по об­су­ж­де­нию их се­го­дняш­них про­блем ор­га­ни­за­ции обу­че­ния и вос­пи­та­ния уча­щих­ся. Впе­чат­ле­ние двоя­кое. С од­ной сто­ро­ны, учеб­ная ба­за мно­го­крат­но пре­вос­хо­дит не толь­ко ба­зу спец­школ на­ше­го вре­ме­ни, а и учеб­ную ба­зу ны­неш­них авиа­ци­он­ных ин­сти­ту­тов и ака­де­мий. С дру­гой сто­ро­ны, яв­ное пре­неб­ре­же­ние к ним (шко­лам) Ми­ни­стер­ст­ва обо­ро­ны Рос­сии, ма­ло то­го, фак­ти­че­ский от­ход от свя­зи с ни­ми вы­ра­зив­ший­ся в ли­к­ви­да­ция всех офи­цер­ских долж­но­стей в них (а их все­го то 3-4), ли­ше­ние фи­нан­си­ро­ва­ния на про­ве­де­ние лёт­ной прак­ти­ки уча­щих­ся.

  Вы­пу­ск­ни­ки спец­школ вы­год­но от­ли­ча­лись от гра­ж­дан­ских школ уров­нем зна­ний, вос­пи­тан­но­стью, бла­го­да­ря, пре­ж­де все­го, на­шим учи­те­лям. Это им мы обя­за­ны все­му хо­ро­ше­му, что со­хра­ни­лось в на­ших серд­цах и ду­шах, им наш по­клон и бла­го­дар­ность.  Ре­зуль­та­ты их вос­пи­та­ния по­влия­ли на всю на­шу жизнь, дол­го­лет­нюю служ­бу в ар­мии, бла­го­да­ря и им мы со­хра­ни­ли вер­ность луч­шим тра­ди­ци­ям авиа­ции, пре­дан­ность во­ин­ско­му дол­гу, бес­ко­ры­ст­ной друж­бе и взаи­мо­по­мо­щи. Спец­шко­ла ос­та­ви­ла в ду­ше ка­ж­до­го из нас глу­бо­кое нрав­ст­вен­ное впе­чат­ле­ние, же­ла­ние встреч ве­те­ра­нов, уча­стие в пат­рио­ти­че­ском вос­пи­та­нии мо­ло­дё­жи

За пе­ри­од су­ще­ст­во­ва­ния спец­школ ВВС с 1940 г. по 1955г. из них вы­пус­ти­ли око­ло 40 ты­сяч уча­щих­ся, боль­шин­ст­во из ко­то­рых ста­ли ко­ман­ди­ра­ми, ин­же­не­ра­ми ВВС, ПВО, Гра­ж­дан­ской авиа­ции, Ра­кет­ных войск, авиа­ци­он­ной и кос­ми­че­ской про­мыш­лен­но­сти. Бо­лее 100 спец­школь­ни­ков ВВС ста­ли ге­не­ра­ла­ми, 23 Ге­роя­ми Со­вет­ско­го Сою­за, из них чет­ве­ро два­ж­ды Ге­ро­ев Со­вет­ско­го Сою­за, кро­ме то­го 5 Ге­ро­ев Со­циа­ли­сти­че­ско­го тру­да, бо­лее 100 За­слу­жен­ных лёт­чи­ков ис­пы­та­те­лей, штур­ма­нов, За­слу­жен­ных дея­те­лей нау­ки и тех­ни­ки. Мно­гие из за­кон­чив­ших спец­шко­лы ВВС за­ни­ма­ли боль­шие во­ен­ные и гра­ж­дан­ские долж­но­сти, в том чис­ле: Ми­нистр Гра­ж­дан­ской авиа­ции (А.Н. Вол­ков), Глав­ко­мы ви­дов Воо­ру­жен­ных сил (П.С. Дай­не­кин, В.А. Пруд­ни­ков), За­мес­ти­те­ли глав­ко­мов (А.И. Аю­нов, А.Н. За­крев­ский), на­чаль­ни­ки Управ­ле­ний Ми­ни­стер­ст­ва обо­ро­ны (Ф.И. Ла­ды­гин), Учё­ные (оф­таль­мо­лог  С.Н. Фе­до­ров), кон­ст­рук­то­ры авиа­тех­ни­ки (Г.П. Де­мен­ть­ев), кос­мо­нав­ты (В.А. Ша­та­лов, Г.С. Шо­нин, А.В. Фи­лип­чен­ко, В.М. Ко­ма­ров), на­род­ные ар­ти­сты и строи­те­ли.

 

Опубликовано 13 Авг 2012 в 22:04. В рубриках: воспоминания. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика