СТРОГИНО» Архив сайта » Николай Климович “Жизнь возле спутной струи” (Очень молодой офицер)

Николай Климович “Жизнь возле спутной струи” (Очень молодой офицер)

     Итак, Свердловск. Билет, как оказалось, оформлен до Бреста, так что все нормально. Теперь спешить некуда и перед тем, как брать билеты Володе до Выборга, мне до Москвы, решили посмотреть расписание. Поездов – туча. Давай, посмотрим Свердловск, заодно пообедаем, а там решим, каким поездом обратно. Чемоданы в камеру хранения, домой поедем поездом в 19.30, может даже в кино успеем сходить. Сходили в ресторан, вкусно пообедали, посмотрели центр города. Все хорошо, только холодно. Давай, поедем домой, – давай.

    На вокзале оказалось, что очередь за билетами примерно на два дня, а в кассовом зале для военнослужащих офицеры спят даже на полу: все забито лейтенантами: артиллеристами, танкистами, теперь и авиация добавилась. Очередь заняли, ближайший поезд в 11 час вечера, потом еще три ночью и остальные – с утра. Теперь уже точно влип. Как хороша была курсантская кровать! Еще раз сходили в ресторан и там встретили знакомого курсанта (теперь уже лейтенанта) с какой-то девицей. Рассказали ему о наших неудачах и, к нашей радости, девица оказалась одной из тех, кто владеет кассовыми ситуациями: бригадир кассиров. Поезд в 11 вечера мчал нас по направлению к Ленинграду, а на пути к нему – Киров, где жила мои бабушка и дед по линии матери. В Кирове я сошел с поезда, чтобы пересесть на московский поезд, заодно повидал бабушку и деда. На следующий день меня провожали и дед и бабушка. Два чемодана, которые были при мне, нести не дали, а ведь им было уже больше 75 лет.

    56 дней первого офицерского отпуска пролетели, быстро, как одна неделя.   Встретил ребят своего школьного выпуска, которые отслужили армию и окончили училище.  Остальные – студенты,  еще  учатся.  Девчонки  одноклассницы  куда-то подевались, даже из тех, кто никуда не поступили, не видать никого. Вроде даже скучно. Пора к новому месту службы.

   К месту службы билет выписан через Гомель. В Гомеле встретил знакомого лейтенанта.

   – Ну, как?

   – Нормально. Уже летаем. Кормят вкусно.

   – А что самое-самое?

   – Времени не хватает. Много на дорогу уходит. Живем в городе, сюда около часу добираться от аэродрома, зарплата приличная. Интересно, в общем.

  С билетами до Грубова опять неувязочка: нет  и вряд ли будет. Можно двумя пригородными: до Чернигова и далее – до Грубова. Так и поехал. Целую ночь пришлось прождать поезда в Чернигове. Под утро в зал ожидания влетает лейтенант – артиллерист и обрушается ко мне.

   – Товарищ лейтенант, помогите мне, пожалуйста.

   – Конечно, помогу, а в чем дело?

   – Я не успею к поезду, у меня еще два чемодана, которые не донесу.

   Побежали. Взялся за чемоданы, а они как железом загружены. Конечно, такие не донести ему. На полусогнутых бежим к его поезду. За 10 метров до вагона у  чемодана, который несет он, отрывается ручка, чемодан падает и раскрывается. Книги, полный чемодан. Пока помогал собирать, запомнил несколько названий: “Переяславская Рада”, “Тихий Дон”, “Молодая гвардия”. Успел лейтенант.

   Итак, город Грубов, райцентр Черниговской области, до Чернигова – 65 км, до Киева – 125. В этом городе родились: Бернес, Элина Быстрицкая, учился Гоголь. Вот куда я попал после училища, заметим: по своей воле. Как сказано в командировочном предписании, на службу надо прибыть завтра. Оставил чемоданы в камере хранения и решил осмотреть город. Выхожу из автобуса в центре города и – мир тесен. На остановке жена Коли Петушкова. Да, того самого, который выручил меня на кинофильме “Карнавальная ночь”.

   – Здравствуй, Галочка!

   – Здравствуй, Коля!

   – Как вы здесь устроились?

   – У моей мамы, ведь я сама отсюда.

   – Так ты хохлушка?

   – Нет, просто здесь служил мой папа.

   – Как понять служил?

   – Еще пять лет тому назад, здесь и похоронен. А как ты? Не женился?

   – Спаси и сохрани. Боюсь.

   – А то помогу. Мы с Колей перед тобой в долгу, он рассказал, что пришел вместо тебя, спасибо за подарок. Представить страшно, если бы не так.

   – Неужто я такой страшный?

   – Нет, просто мой Коля лучше всех и не хочется, чтобы ты налетел на какое-нибудь “сокровище”.

   – Боюсь, боюсь, боюсь!  Да и к спеху ли?

   Галя рассказала, что есть в городе. Итого-всего: 32 церкви, 13 школ, один дом культуры (ДК) и один кинотеатр, всего в городе 65 000 жителей. На осмотр города ушло с полчаса и к вечеру  прибыл в Центр к новому месту службы.

   Летный Центр дальней авиации, куда я получил назначение, располагался на окраине города. Сам Центр – муравейник, не хуже училища, в Центре обучают около полутысячи молодых офицеров: военных летчиков и штурманов, из них около трехсот – лейтенанты, в большинстве своем, народ холостой.

    Зачислили меня в группу вторых штурманов, которая переучивается на новый, современный самолет Ту-16, сам самолет и оборудование – просто фантастика.  В сравнении с предыдущими самолетами, никакого сравнения. Пока идут занятия по теории. Интересно. Занятия в течение рабочего дня – 6 часов, самоподготовка на твоей совести, так что после занятий, куда хочешь. Спим в казарме, которую называют общежитием, кормят в летной столовой по реактивной норме. Оказывается, есть еще моложе меня: даже на два года, некий Вильнер Владимир Абрамович. Ему еще и 19-ти  лет нет. Ребята – кто во что горазд, все чем – то заняты, определилась группа игроков в карты, похоже, они не спят вообще, один из них проигрался на 10 лет вперед и неясно, как будет рассчитываться.

    Много позднее один товарищ рассказал, что человеку всегда чего-нибудь не хватает, но одна из трех нехваток  обязательно присутствует и, как правило, поочередно сменяет другую: деньги, время и здоровье. Пока молод, не хватает денег, потом – времени, и к концу жизненного пути – здоровья. Тут явно первый этап, свободного времени хоть отбавляй, а здоровье можно оценить синдромом  профессионального  авиационного заболевания: медвежий сон, волчий аппетит, тяга к женщинам и к спиртному. Насчет спиртного у меня не самое яркое выражение синдрома, но все остальное в полном наличии. Свободное время форменным образом убивается там, где его можно провести: в ДК или кинотеатре, еще есть библиотека она прямо в общежитии.

   В ДК основное мероприятие – танцы под радиолу, которую для разнообразия сменяют магнитофонные записи. Пол наклонный, поскольку ДК использовался как театр или кинотеатр. Пока идут танцы, ряды кресел убирают и – пожалте пляшите. Правда, танцы там поначалу были не совсем безопасным мероприятием, поскольку на их проведение наложили свою власть кавказцы, которых почему-то называли армянами. По виду – похожи, хотя если честно сказать, по обличью отличить армянина от грузина или азербайджанца мы просто не умели, ну да  не в национальности дело. Эти, с позволения сказать, деятели, творили там, что хотели. Одним из их номеров, например, было: унизить молодого офицера. Подходит к лейтенанту, стоящему в очереди к буфету, пацан лет 14 и требует: “Летчик, ну-ка поставь мне 100 грамм!” Далее – по обстановке: если летчик откажется из-за того, что нет денег, громогласно настыдит, а если пошлет куда следует, то рядом оказываются 3-4 молодца кавказской наружности и они ударами в челюсть быстро приведут лейтенанта в бессознательное состояние. Одиночка – офицер, попадись ночью, как правило, избивался. После двух таких эпизодов был проведен “хурал” на котором решено: сначала предпринять попытку урегулировать вопрос мирно. На переговоры был направлен офицер, хорошо знающий армянский язык. После переговоров он доложил, что эти, с позволения сказать армяне, на самом деле армянами не являются, они даже по армянски говорить не умеют, а на переговорах вели себя вызывающе и нахально. “Это наш город”, – заявили они, “Мы здесь живем и порядки здесь устанавливаем мы!” После этого второй “хурал” принял решение: показать “хозяевам” их место. Операцию разработали детально. Были созданы две группы из наиболее подготовленных и рослых: ударная группа, в составе около тридцати человек и группа блокирования – 10 человек. На вооружение были приняты обрезки силовых шлангов для подвода сжатого воздуха и поэтому особо прочные, стальные гайки диаметром около 5 см на веревочной привязи, некоторые просто рассчитывали на свои кулаки. Условный сигнал голосом: “Братцы, поможем нашим кочегарам!” означал начало операции с избиением “хозяев”. Сигнал рассчитывали выдать в случае малейшей провокации, которая наступила буквально через полчаса после начала танцев.

   Операция была проведена, скажем без лишней скромности, с блеском. Выходы моментально блокировали, били “армян” жестоко за все сразу и по отдельности, до приведения в горизонтально – бессознательное положение. Пацанва лет 14 – 15 получала по два увесистых пинка в зад и одному – в пах. Получивших свое, выносили на улицу и сбрасывали в сугроб рядом с крыльцом. Через  пять минут  ни одного “хозяина” в зале не осталось, а танцы, как ни в чем не бывало, продолжались. Лейтенанты, чтобы не попасть на милицию, разошлись.

   На   следующий   день   –   23   февраля   и   праздник: день  Советской Армии. 

Торжественное построение всего переменного состава Центра: летчиков и штурманов, тут же и школа младших авиаспециалистов, солдат, обучающихся по специальности стрелков-радистов. Командир объединенного батальона разделил судьбу бывшего комбата, мы ему также в ответ на здравие и по поводу поздравления с праздником прокричали “Колун” и, троекратно “Дурак…. . .” Солдатики, которые стояли в строю рядом, даже начали падать от смеха. Объявили, что все мы награждены медалью “40 лет Вооруженных сил”. Шутили, что теперь “И на груди его могучей одна медаль висела кучей”.

   Насчет происшедшего вчера – тишина. Стало известно, что один из “хозяев” скончался, как оказалось, в результате ножевого ранения. Ножевое ранение, по результатам  обсуждения  итогов – это  не наша работа. Как ни странно, милиция даже не искала виновных, а в неофициальном разговоре выразила  лейтенантам  благодарность. “Хозяева”, которые на поверку оказались иранскими репатриантами, причем более половины их даже не принявших гражданство СССР, поджали хвосты и больше не возникали. Местная молодежь, безусловно, одобрила лейтенантскую акцию. После операции “хозяева” на танцах в ДК не появлялись, а в городе стало совершенно безопасно ходить, хоть ночь-полночь. Все поняли, что лейтенант  ВВС – лицо неприкасаемое.

   По национальному вопросу, чтобы к нему не возвращаться. По моему убеждению – национальный вопрос, это одно из рефлекторно-стадных проявлений,  которые и с плюсом и с минусом. Сохранить язык, особенности культуры, быта, историю, все, что ценно для Истории – вот плюсы этого проявления. Когда во главе этакого стада появляется вожак, который эксплуатирует рефлексы в своих интересах, появляется национализм. На ниве национализма цветет чертополох, криминал и создается прибежище сволочизма.

   Какое значение, какой ты национальности? Примерно такое же, как и цвет твоих волос или глаз. Более существенно, как ты держишь слово, как относишься к соседу, вообще, интересно ли с тобой. Правда, есть кое-какая разница по внешним признакам, психологии, не более. Нет плохих национальностей. Плохие националы – есть. При этом, как правило, не все черно-белое.

   В составе трехсот лейтенантов штурманов почти половина из нашего училища. Виктор Кладов приехал с молодой женой. Со мной разговаривает сквозь зубы.

   – Здравствуй, Виктор!

   – Сам ты здравствуй, запер меня к хохлам и доволен. Знаешь, все-таки жизнь одна, и тут не повезло: да на Дальний Восток лучше бы было, чем сюда. Вот пожил бы во Львове хотя бы годок, тогда бы полюбил Украину по настоящему.

   – Ну, как замолить мою оплошность, ведь думал, как лучше.

– Что-то мне кажется, что ты совсем не думаешь. Ну, хорошо, продержат нас тут 9 месяцев на зарплате командира пехотного взвода, а потом опять ждать, пока дадут жилье, когда ребята уже устроены, уже свои, а ты опять новичок! Вообще-то на тебя не сержусь, но и ты не сердись: ты просто дурак. Не понимаешь ты единства и борьбы противоположностей.

   – А ты понимаешь?

   – Да тоже нет, но ты – еще больше.

     Тем не менее, учеба продолжается. Интересно, аж жуть. Кстати, преподаватели, на мое ощущение, здесь повеселее, чем в училище. Занятия начались с Нового года, так, что я к началу опоздал примерно на неделю: слишком длинный отпуск был предоставлен именем того самого комбата, которому в училище отвечали: “Колун”. Уже месяц, как начались занятия. Меня узнают преподаватели, один из них даже поговорил со мной на предмет: не хочу ли я остаться здесь в постоянном составе. Я ответил, что хотел бы получить назначение в Полтаву, на этом разговор и закончился. Почему туда? Там как раз стрелком-радистом служил мой товарищ, который рассказал, что город и место отличные, а зима и лето почти как в Бресте. Лето даже теплее.

    В следующую субботу с товарищем пошли на танцы в ДК. Если бы знать!  Публика незнакомая и какая-то серая. Ничего особенного. Запахи не самые благостные. И вдруг сверкнула молния, а гром не прогремел. Увидел её. Первое впечатление: она и только она, черная, аж жуть и настолько же красива. Кровь с молоком и маленькая, как оказалось впоследствии с таким ростом и не ниже берут на службу в армию. Да, такая, наверное, не для меня: слишком красивая. Даже духи у нее какие-то особенные – тончайший аромат, еле слышный. Никаких побрякушек, никакой косметики на лице. Строгое платьице тоже без особых изысков, в общем, все в меру. Пригласил на танец – пошла без всяких околичностей. Танцует легко, молчит и не стреляет глазами вокруг.

   – Как Вас зовут?

   – Вера.

   – А меня – Коля.

   – Вот и познакомились.

   – А можно ли Вас проводить домой?

   – Так еще очень рано, танцы только начались.

   – Значит, по окончанию согласны?

   – Да, пожалуйста.

   Проводил на такси, на прощанье поцеловал. Думал, отвернется на первый раз, ан нет, отвечает. Тут, думаю и все. На всякий случай спросил, не придет ли в следующий раз, ответила, что следующие танцы в субботу, придет. Пошел в общежитие с хорошим настроением и приятными воспоминаниями. Опять покатились дни в учебе. Дни бегут, скоро и следующая суббота.

 

Учеба началась.

 

   Учеба в полном разгаре, опять знакомый ритм, учиться очень интересно. Самолет просто блеск, во многом сложен, сложность примерно в 100 раз большая, чем знакомый Ил-28. Рано или поздно на новый самолет посадят и – вперед! Учусь, на самоподготовке сижу до ужина, а самоподготовка даже не обязательна.

   Очень интересно оборудование самолета; радиолокатор, например, “видит” минимум на 100 км, спаренные пушки выплевывают не меньше, чем 400 кг снарядов в секунду, а по одной цели могут стрелять сразу две такие спарки. Ну-ка сунься к такой крепости на истребителе на дальность эффективного огня: 300 – 400 м и ближе, а его, этот самый истребитель, можно “заплевать” с расстояния 2 000 м. Скорость полета не меньше, чем у истребителей. Пока только зенитным управляемым ракетам “по зубам” этот самолет, а во всем мире этих ракет всего (пока) 64 и те вокруг Нью-Йорка. Дальность полета, просто  фантастика: 5 500 км. Бомбы можно взять любые, какие только бывают, от 250 кг до самых больших в мире – 9 000 кг, само собой и атомные. Все то, о чем нам говорили в училище, как о перспективе, на этом самолете установлено и даже более того. Вторым штурманом управляются: радиолокатор, верхние и кормовые пушки, электрооборудование, аварийная радиостанция дальней радиосвязи, в общем – ого! Скорее бы на самолет, посмотреть на это чудо. Да, зарплата, еще точнее – денежное довольствие у второго штурмана – 1 900 руб.! Инженер получает 1 200, но тут еще кормят как на убой и одевают, в общем, не хило. Женатые ребята говорят, что на харч уходит не больше, чем 400 руб., 150 – на частную квартиру, остальное… Хватит об этом, но пока зарплата в два раза меньше, минимальная, как у командира взвода в пехоте.

   Но вдруг сюрприз: однажды ко мне подошел хороший товарищ, который жил в том же городе, где и моя бабушка, он спросил, почему я не зашел к своему отцу, когда был в Кирове, а он меня так ждал. Вот те на! Оказывается у меня есть еще один отец, как это может быть? Написал письмо бабушке, что вот такой вопрос, как это понимать, в самом ли деле все так и кто отец? Получил ответ, что в Кирове действительно живет мой настоящий отец. Как написала бабушка, хороший человек.

   Нет такого отца! Если есть такой генетический отец, то его заслуги передо мной невелики. Детские обиды самые памятные. Как жестоко и часто бил меня отчим, которого считал своим отцом! Первый раз в 8 лет за то, что поменял малокалиберную винтовку на медали, которых у него, на мой взгляд,  было очень мало и всего один орден. И не только по этому поводу. Как он отбирал и продавал его же подарок – аккордеон,  при этом еще заставлял играть на нем, на рынке, чтобы быстрее купили. Как потом он исчез и после этого шесть лет, пока не поступил в училище, пришлось жить впроголодь, да еще плести что-то о том, что, мол, отец служит где-то на Севере. Как в 14 – 16 лет ходить в обносках с вечными заплатами на брюках, когда уже народ стал жить более менее сносно. Что такое безотцовщина понял душой и сполна. Все не перечислить. Обид на такого отца было больше, чем можно представить. Об этом написал бабушке и все, что думал по этому поводу: “Милая бабушка! Прости, пожалуйста, простить все это не могу, нет у меня такого отца и не будет. Бабушка, я и на тебя смертельно обиделся, хоть и не имею такого права”. Бабушка мне на это письмо не ответила. Обиделась.

   Вот и суббота. Пошел на танцы, а там Вера, её уже кружит какой-то лейтенант. Очень неприятно почему-то, но какие у меня на неё права – никаких. Ну и ладно, пойду домой, то бишь в казарму, не нужна мне такая востребованная, да еще и слишком красивая, все-таки жаль. Но что-то на душе тоскливо, девица из ума нейдет и только. Грусть. Вылез из автобуса за две остановки и пошел пешком. Вот и  дорога – Черниговский шлях,  вдоль  которого  в  прошлое воскресенье сажали тополя. Тут “моих” – 27 штук, посажены тоненькие жердочки. Постоял около одной из них, погрустил. Все! Не киснуть, найдется другая, не найдется – не надо.

   Вот и март наступил, кругом потекла – забурлила вода, а занятия захлестнули все свободное время, скоро – в четверг пойдем на самолет. Появилось предчувствие что, что-то вскоре произойдет, неясно только, что. Предчувствие сбылось: отправляют в отпуск, вот так сюрприз, поскольку еще с прошлого отпуска не расплатился с долгами. Рассчитали мигом – 2 100 руб. в зубы и на 47 суток до 17 апреля – свободен. Следующая получка – 13 мая. Опять придется в Брест. Время для отпуска  самое неудачное.

   Отпуск пролетел мигом, соседский парень лет 13-ти начал учить меня игре на баяне. Оказывается, способности вполне есть, есть и желание учиться, весь вопрос в отсутствии баяна. Первая мечта, что надо бы купить баян, на это пока не хватает денег, пока только долги на два месяца вперед. Но вот и отпуск кончился, бегом обратно, учиться, учиться. Буду штурманом в Дальней авиации. На обратную дорогу матушка заняла 300 руб.

   Путь обратно лежит через Киев. Вот теперь посмотрю. Кстати, первое, что разучено на баяне – киевский вальс. В Киев приехал утром в субботу и посмотрел расписание поездов – десяток через Грубов, время есть, надо посмотреть город. Билет закомпостировал на 17.00 и пошел пешком от вокзала. Через каких-то 500 метров пути памятник Щорсу. Вот это сюрприз: до сих пор считал его своим тезкой, а на памятнике написано: Щорс М.О! Значит совсем не Николай Александрович. Век живи, век учись, надо будет узнать, как его на самом деле зовут. А вот и стереокино! Взял билет на ближайший сеанс, фильм “Майская ночь”. Вот это да! Эффект присутствия полный, особенно в яблоневом саду весной, только что запахов нет. После киносеанса пешком по улице, которая, оказывается, называется “Крещатик”, что-то знакомое, красиво, как в Москве. По пути в небольшом переулке оказалось кафе “Театральное”, где вкусно и дешево накормили. Денег осталось 150 руб., до получки почти месяц, хорошо, что кормят, а то было бы грустновато. Опять в путь по Крещатику. Магазины, витрины, красивый город,  что и говорить!  А  вот и – мир тесен! Девчонка из нашего класса!

Это же надо так, сразу разговор о том, что и как. Оказывается, учиться в архитектурном институте, учиться еще полтора года, замужем за парнем из параллельного класса той же нашей школы, живут на частной квартире, пошли к ним. От 150 рублей осталось всего-ничего – 3 рубля. Проговорили весь день и всю ночь. Кстати, узнал, что есть еще масса пригородных поездов, на которые мой пассажирский билет годен без всяких компостеров.

    К утру следующего дня Утром – Пасха. Праздник, но ребята бедны, как церковные мыши, из вежливости приглашали остаться, но, сославшись на нехватку времени, ушел, так и не догадавшись обменяться адресами, которые все равно скоро и у меня и у них изменятся. Обратно на электричке. Вот будет номер, если по какой-либо причине не будут кормить

   А есть хочется очень. Пачка вафель 1руб 70коп, 1руб 30 коп – на автобусный билет до общежития, да еще пачка сигарет, это все до получки, которая будет 13 мая, ой-ёй-ёй! В общежитие приехал к вечеру, там уже немало ребят таких же, как и я отпускников, многие пытались занять у меня денег до получки, как им рассказать, что в моем кармане и какие там перспективы. Занятия начинаются во вторник, в понедельник сдал отпускные документы, на довольствие поставили со среды. Первый раз в жизни пришлось голодать по полной программе, особенно трудно первые два дня. Третий день есть уже не очень хотелось, только появилась слабость и сонливость, а вот и среда. В летной столовой осилил только ползавтрака, при этом появился какой-то дискомфорт в желудке, потом не только дискомфорт, еле-еле успел выскочить из столовой и за углом столовой “похвалился” тем, что съел. Вот где появился аппетит! Такого в жизни не бывало, но надо идти на занятия. Да, вот что: Щорс оказывается Мыкола Олександрович!

 

Опубликовано 26 Апр 2013 в 11:02. В рубриках: Повести. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика