СТРОГИНО» Архив сайта » ИВАН ЗАХАРОВ “ВОСПОМИНАНИЯ”

ИВАН ЗАХАРОВ “ВОСПОМИНАНИЯ”

Захаров Иван Семёнович

   От редакции. Перед выпуском в печать этого очерка пришла печальная весть.  16 марта 2016 года Иван Семенович  Захаров ушел из жизни. Очерк воспоминаний готовился для 36 выпуска “Сияние Лиры.     

Ветеран войны и ветеран труда Иван Семёнович Захаров впервые публикует свои воспоминания. Как он сам говорит: «В юности все впечатления бытия лучше заходят в память», поэтому  довоенный период запечатлелся во всех подробностях. До сих пор помнит даже свои любимые грибные места, где ходил в детстве. И помнит вражеский аэродром в городе Жиздре, самолёты на котором пересчитывал, когда в 16 лет ходил в разведку,будучи в партизанском отряде. Иван Семёнович прошёл всю войну, плодотворно трудился в мирное время. Простой деревенский паренёк, также как наш первый космонавт, совершил головокружительный взлёт, начав свою трудовую судьбу с неполного среднего образования и закончив специалистом по ракетно-космическим системам.   

 Со студенческих лет занимался спортом – лыжи, лёгкая атлетика. В зрелые годы организовал секцию зимнего плавания. «Любил я это дело, привык так, что если я не окунусь в ледяную воду, то что-то не то с организмом, а когда искупаешься – совсем другое дело, весь день чувствуешь себя великолепно. Я не болел никогда, не кашлял, насморка никогда не было». А когда переехал в Строгино, уже «моржевал» один. Есть и ещё одно увлечение, которое с ним по  сегодняшний день. Иван Семёнович замечательно плетёт корзины, научившись этому ремеслу в детстве от отца, который был непревзойдённым мастером. «Что же тут особенного? – говорит Иван Семенович, – в деревне каждый мужчина умел сплести корзину для  хозяйственных нужд, противень для сушки грибов, яблок, постель для саней и другое. Это было само собой разумеющимся делом». Своё мастерство Иван Семёнович передаёт ученикам, когда таковые появляются. 

Деревня Ожигово Калужской области, где я родился и вырос, была разрушена полностью во время боёв. Когда вернулся после войны в 1947 году, не нашёл там ни кола, ни двора.  Но связь со своей малой Родиной не теряю по сегодняшний день. Живописнейшие места у нас: река Вытебеть, лес, луг огромный, поля, верха (это овраги, покрытые лесом – Вьюшин верх, Головкин верх), там было много орешника, смородины, куманики, лекарственных растений. А грибов в лесах!!! В основном белые.

Наша семья была большая: четыре брата и три сестры. Я самый младший в семье. Родился в 1925 году.  Хозяйство у нас было крепкое, все работали, держали две коровы перед войной  и жили мы  зажиточно. Лошади, правда, не было, но в этом и не было нужды. Если надо было привезти дров из леса, или ещё какая нужда, лошадь давали в колхозе беспрепятственно. Колхоз наш «Красная нива» богатый был: ферма была, овцы, свиноферма, пасека, плодовый сад. На трудодни выдавали  хлеб, мёд целыми вёдрами, яблоки, вишню, сливы. Привычка  дружно работать  сохранилась с прежних времён, когда в деревне было барское имение. Был у нас барин Челищев, крепкое хозяйство у него было. Жили при барине  хорошо. Он построил школу, в которой я  учился 4 класса (потом ходил в семилетку за два с половиной километра в соседнее село Волосово, которое и сейчас процветает, война обошла его, должно быть сам Велес его хранит). Самого барина сослали как кулака (в Подмосковье), дом его разрушили, а школа осталась.

Отец, Семён Алексеевич, участвовал в  Первой  мировой войне и  закончил служить в Румынии. После революции отпустили его домой с миром, предлагая даже взять лошадь. Но отец отказался, на поезде быстрее и безопаснее. Был он высок ростом, и по силе не было ему равных в селе. На самые тяжёлые работы всегда звали Захарова.

Война началась, когда я окончил 9 классов в Ульяновской школе. В 10-м классе пришлось проучиться всего несколько дней. В молодом возрасте все впечатления бытия лучше заходят в память.   

 Осенью 1941 года на фронте создалась очень неблагоприятная обстановка для наших войск. Бои шли за г. Брянск Орловской области. После тяжёлых продолжительных боёв наши  сдали город, и немецкие войска шли по Калужской дороге к Москве, можно сказать, беспрепятственно. К несчастью, большая группа наших войск в районе Брянска попала в окружение в составе нескольких армий. Некоторым удавалось вырваться из окружения. Шли малыми группами и в одиночку. Мне нередко  приходилось их сопровождать и направлять в сторону г. Белёва – там были лазейки, через которые они проходили к нашей действующей армии на Тульском направлении. А ближние лесные делянки я знал хорошо. Отец был колхозным лесным сторожем и часто брал меня с собой при обходе леса, так что провожатый я был неплохой.

13 октября немцы оккупировали наш район. Когда их части проходили через нашу деревню, я наблюдал и сравнивал их обозы с нашими  отступающими. Конечно, их экипировка была лучше. У них машины, а если кони, то такие битюги, бельгийской породы, посильнее наших. И  повозки выглядели лучше, поудобнее. У немцев с транспортом было лучше. Один немецкий солдат застрелил гуся у соседки, а та бросилась за ним, тогда немец выхватил револьвер и, если бы она не остановилась, застрелил бы её.

Недели полторы я находился дома, но было мне неспокойно, что вот,  мои братья на фронте с первых дней, а я почему дома…  И я решил уйти в партизанский отряд. Тем более, мне стало известно о действии такого отряда «Смерть немецким оккупантам» под руководством Ильи Ивановича Игнатова, которого я хорошо знал и его сыновей, и комиссара Ивана Ивановича Солдатова. Это наши районные работники. Один из райкома партии, другой из райисполкома. Мама не хотела меня отпускать, ведь все сыновья на фронте, плакала. Отец ничего не сказал, собрал мне в сумку хлеба, сала. Надел я валенки и пошёл в лес. Командование было согласно взять меня в отряд. Мы били врага по возможности. Немцы боялись леса. Мы находились в лесу возле деревни Дурнево на р. Вытебеть. По соседству находились и другие партизанские отряды  из Брянской области. Однажды мы встретили карательный отряд в составе 15 человек, который должен был нас уничтожить. Они ехали на санях, в крестьянских повозках и одеты были в армяки, чтобы замаскироваться под крестьян. Мы их встретили на мосту через реку Вытебеть. Немецкий офицер выстрелил в упор в нашего часового. Мы накрыли их пулемётным огнем. Они хотели развернуться на мосту, а у них это не получалось.

И вот началось наступление наших войск под Москвой. Немцы стали отступать. Мы начали «щупать», как говорится, все отступающие немецкие части. Нападали на них, уничтожали, когда была такая возможность. Наш отряд соединился с передовыми частями Красной Армии, которые гнали немцев от Москвы. 61 армией командовал генерал П.А. Белов.  Тут же на другой день меня и Василия Голикова (я его всю жизнь буду помнить, настоящий разведчик и патриот) пригласили в штаб и дали задание: нужно было перейти через линию фронта в город Жиздру, оккупированный немцами, и получить сведения, намерены ли немцы идти в контрнаступление после разгрома под Москвой, и есть ли для этого силы, или они намерены отступать. Я и Василий Голиков отправились через линию фронта. В то время не так трудно было перейти, линия фронта ещё не стабилизировалась, немцы леса боялись, а мы по лесам перешли на территорию Жиздринского района Орловской области. Там связались с людьми, которых нам рекомендовали. Я встретился  с лесником, который жил в сторожке в лесу. Тот показал нам справку, что он находится на службе у немецкого командования в качестве лесника. Он сообщил, что немцы усилили охрану города и никого не допускали. Василий Дмитриевич решил отправить меня в город одного, а сам должен был подстраховать выполнение задания в случае моего провала.  Лесник запряг лошадь,  снарядил меня как знакомого парнишку из соседней деревни, насыпал полтора пуда ржи, как будто я еду в город на мельницу. В Жиздре патруль нас, конечно, остановил, завели в штаб.  Лесник поднялся к ним, а я остался в санях под охраной немецкого солдата, закутанного в одеяла (была очень холодная зима). Это время показалось мне вечностью. Потом мы с дочерью лесника Аней, ровесницей мне,  ходили несколько дней по городу. Аня была настоящим преданным человеком. Она предложила мне переобуться из валенок в лапти, потому что немцы снимали тёплую обувь. Мы исходили весь город, я выяснил, какие у немцев были боевые точки: где пушки, где артиллерия, где пулемётные точки; какой примерно численный состав немцев. Побывал я и на окраине города, где был аэродром, насчитал 16 самолётов. Ещё я заметил, что с запада со стороны Белоруссии шло подкрепление, целая бригада немецких войск. Я запечатлел всё это в памяти. А старший мой товарищ, Василий Дмитриевич,  ждал меня по договорённости. Если я по какой-то причине не вернусь, то он должен добыть разведданные. Но он меня не дождался, тоже пошёл на Жиздру,  и был обнаружен немцами с собаками. Тогда он снял валенки, которые мешали бежать по глубокому снегу,  и босиком пробрался на территорию, куда немцы боялись заходить.

И вот благодаря этой девушке Ане, мы вернулись назад. Нас встретила её мать, заплаканная. Сказала, что мой товарищ вернулся сегодня утром босиком, она дала ему лапти, и он сегодня должен вернуться к себе на место, в свою часть. Наутро она собрала мне несколько блинчиков, и я своим ходом стал пробираться к себе. Ориентироваться было нелегко, трудно было сказать – где находятся немцы, где наши. Я медленно по густому сосновому лесу вышел на огромный пустырь, заметил движущиеся фигуры: то ли это немцы, то ли наши. Я долго присматривался, будучи на опушке леса. Мне показалось, что это наши, на них были шапки-ушанки, и я решил пересечь эту поляну. Вижу, что они меня тоже заметили, и при моём приближении закричали: «Руки вверх». Я подошёл с поднятыми руками, и, не отвечая на вопросы, сказал: «Немедленно меня доставьте в штаб полка или дивизии». Там в отделе разведки полка я всё доложил, они записали. Потом у них отправлялась подвода за продуктами в тыл. И я с порожним обозом вернулся в свою часть. После войны я пытался найти этого лесника и Аню, но в районе мне сказали: «Иван Семёнович, было так много лесников, которые сотрудничали с партизанами. Без фамилии и адреса найти такого человека невозможно».

 А через некоторое время я ушёл в действующую армию. По возрасту меня не принимали, пришлось «подхимичить», достать справку, что мне  18 лет. Тогда в сельском совете работал  мой товарищ Миша, он написал мне справку, где год рождения 1923 (так и осталось в паспорте).  149 стрелковая дивизия,  сформированная в Рязани, действовала в нашей местности, освобождала территорию нашего района. Командиром был Иван Фёдорович  Федюнькин. Меня взяли в штаб 568 стрелкового полка в разведку. Мы воевали в составе Брянского фронта, Центрального, 1 Украинского, участвовали в Орловской операции. Освобождали Белоруссию, Польшу, Германию.

В 1942 году, когда мы были на отдыхе на комплектовании, попали под бомбёжку. Налетели «юнкерсы» и разбили все дома в деревне, блиндажи. Я был контужен, но помогал откапывать засыпанные блиндажи. На моих руках умер комиссар. Не смогли мы спасти  женщину с двумя детьми, их придавило брёвнами. Тогда много погибло мирного населения. В этой войне, как я видел,  вообще погибало гражданского населения больше чем военного.

В свободные от боёв моменты в блиндажах пели песни. Были среди нас голосистые ребята, которые участвовали в самодеятельности полковой, дивизионной. Я сам играл на гармошке. Если б в армии было такое разложение моральное, там не запоёшь. А мы пели с воодушевлением, с уверенностью, что победа будет за нами. Песни нас всю войну сопровождали, песни воодушевляли нас.

 Дружили на фронте два друга,

Служили в пехоте морской.

Один паренёк был калужский,

Другой паренёк костромской.

 Но вот от осколка снаряда

Упал паренёк костромской:

«Со мною возиться не надо» –

Промолвил он другу с тоской.

    Это мне запомнилось, потому что сам калужский.

День Победы встретил в Германии, когда сопровождал группу военнопленных. Было, конечно, веселье, застолье. А у немцев скорбное молчание. Но были и такие, кто радовался. Говорили: «Гитлер капут. Много горя он принёс». Войну я закончил старшим сержантом. Последние два года после войны служил в Германии в городе Нойруппин в 28 км от Берлина в группе советских оккупационных войск.

 В конце войны я узнал из писем, что отца моего расстреляли, как отца партизана. В 1943 году, летом немцы набрали с района 300 человек и в лесу расстреляли за сотрудничество с партизанами. Были доносчики, которые выдавали тех, кто был связан с партизанами. У нас в деревне был такой Трифон Акимов, он сразу прибежал встречать немцев, когда они пришли, стал говорить, как ему хорошо было в Германии, когда он был в плену в Первую мировую, и как он любит Германию. Хотел выслужиться и обезопасить себя.  Его и подозревают в предательстве. Потом после войны я нашёл ров, куда  свалили расстрелянных. Трупы сваливали и в реку, и в болотистые какие-то места. Все такие обнаруженные захоронения и одиночные могилы вскрывали и потом перезахоронили в нескольких братских могилах. Какие могли фамилии восстановили, но отца я так и не нашёл. На старшего брата Степана пришла похоронка. Ранен в бою и скончался по дороге в госпиталь в 1943 году. Осталось пятеро детей у него.  Братья Яков и Николай остались живы. Яков служил в органах НКВД. Николай  геройски сражался, продолжил воевать на Дальнем Востоке. Остался в армии, заслужил звание полковника, получил назначение на службу в Симферополь. Мама Матрёна Сергеевна перед наступлением немцев уехала с дочерьми Натальей, Серафимой и Анной в район Козельска, там и осталась жить в рабочем посёлке при Березичском стекольном заводе. Когда наша армия освободила территорию, надо было обустраиваться. Мама ходила по окопам, блиндажам, пепелищам в поисках хоть какого-нибудь скарба для жизнеобеспечения, хотя предупреждали, что территория может быть заминирована, опасно. Но как-то надо было выживать, налаживать быт.

Демобилизовался: жилья нет, образования нет, работы нет. Поехал в Москву, стал работать на станкостроительном заводе «Красный пролетарий» в Черёмушках, учился на дополнительных курсах и получил диплом о среднем образовании. Поступил в вечерний техникум при заводе, окончил его с отличием, и меня взяли без экзаменов в МВТУ им. Баумана. По окончании назначен инженером-конструктором в крупное конструкторское бюро по разработке и изготовлению ракетно-космических систем. Готовил к взлёту корабли. Часто вылетал в Байконур на запуск космонавтов.  Однажды провожал Терешкову, на прощанье руку жал. 

 

(очерк подготовлен к печати Н.А. Деминой)

 

Опубликовано 21 Мар 2016 в 15:19. В рубриках: Очерки. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

 
Яндекс.Метрика