СТРОГИНО » Рецензии

Рецензии

 

ШЛА ПЕХОТА ДО БЕРЛИНА

 

Книга Юрия Лескова “Дорогами войны” Анотация)

Пехота, грозная пехота – могучие полки!..

У всех одна забота – фашистов на штыки!..

Суровый голос раздается: клянемся землякам,

Покуда сердце бьется, пощады нет врагам!..

Юрий Лесков

 

Фронтовые писатели, к которым относится Юрий Васильевич Лесков, на своих плечах вынесли все тяготы войны, они, как участники и летописцы, отразили в своих произведениях цену Победы. Между правдой жизни и литературной правдой в произведениях Юрия Лескова нет разрыва. Ему не нужно было выдумывать подвиги, эти подвиги совершались ежеминутно на его глазах. Но в боевых сводках, в приказе по дивизии или армии об этом писали порой одной строчкой. Боевая обстановка не позволяла. Поэтому архивы не всегда помогают. А для нашего времени главное, чтобы эти подвиги не были забыты.

В грозные сороковые годы по зову сердца молодежь уходила добровольцами на фронт, рвались на войну и мальчишки, которым едва исполнилось 15-16 лет.

«Мы любим Родину – это чувство у нас на всех общее, как хлеб в рюкзаке, и вода в котелке, и огонь в костре – все общее. И радость на всех одна: «Живы, ребята? Живы!» Значит, порядок: чего же больше нам надо!»

Выручала на фронте солдатская боевая дружба.

«Кто знает, кто объяснит, из чего прядутся невидимые нити, которые крепче стальных канатов связывают людей, как прорастают дружбой души солдатские в пучине войны!»

Современной молодежи важно знать какие мысли были у их прадедов, не щадя своих жизней они встали на защиту родной земли: «Родиться стоит даже для того только, чтоб встать на пути пули, летящей в сторону Родины».

Великая Отечественная война в полной мере раскрыла героические черты и непоколебимый характер советского человека.

«Мне казалось несправедливым, что Корчагиным-Островским было, когда и где совершать свои замечательные подвиги: в буденовцах, например, или форсировать тот же Сиваш. Брать хотя бы Волочаевск или идти по горящей Каховке рядом с девушкой в походной шинели. А мы что! – сокрушался я, – в пионерских лагерях только в военные игры играем, у пионерских костров героические песни поем, да клянемся в любви к Отечеству. Но теперь-то уж – теперь! – возбужденно радовался я. – Можно будет на деле доказать свою храбрость и лицом к лицу с врагом доказать великую свою любовь к Родине.

Тогда моей главной мечтой было доказать эту любовь, чтоб все видели – весь Советский Союз и Сталин!»

                                                                                    (Ю. Лесков)

 

Увидев парнишку меньше себя ростом, который положил на бруствер противотанковое ружье,  чтобы встретить в бою танки безымянный герой рассказа «Так начиналось» посчитал, что и он способен встать на защиту Родину и, не спрашивая разрешения своей матери, записался в Смоленске в дивизию ополченцев.

Несмотря на горечь отступлений в начальный период войны, разве можно победить такую страну, где раненые бойцы, которые могли бы спокойно уехать в тыл, встают к пулеметам, чтобы не дать прорваться немцам к высотке.

Война научила отличать храбрых от трусов. Трудно было осознавать, что рядом с тобой, с которым ел из одного котелка, вдруг оказывался предатель. Он мог вместе с пулеметом сбежать к немцам, или в тыл – у него от страха появлялся понос.

Расплатой за предательство была пуля («Синичка»)

 

Начав войну несмышленным мальчишкой, Юрий Лесков закалил свою волю, стал храбрым восемнадцатилетним воином, уничтожил два взвода немцев:

«Солдат сам себя осеняет благодатью, он все может. Потому что в нем сочетаются наивность ребенка (вера в чудо, что он останется жив) с опытностью взрослого, умудренного прожитым человека и хитростью зверя, иначе не увернуться ему от смерти: одно дело – стрелять и совсем другое, когда в тебя стреляют. Притом наверняка: все видят тебя бегущего по открытому полю и держат тебя на мушке, как дичь какую-нибудь».

 

Война у Лескова это не только взрывы бомб и снарядов, поле боя, но и живые участники боев со своими мыслями, характерами простые деревенские мужики, взявшие оружие, чтобы защитить Родину, но ни на минуту не забывшие про своих родных.

«Уцелеть мне надо, командир. Мужиков дома немае, перебиты усе…», – говорит новобранец Тарас Тарасенко из белорусской деревни, но спасая раненого командира, он сам умирает от потери крови.

Даже через годы Юрий Лесков чувствует свою вину, что не сберег Тараса:

«…А я вот даже не нашел твоих родных, Тарас, не рассказал им о тебе, так получилось… Не разыскал вот ни маму твою, ни Марусю, к которой ты на Воронке из черемуховой палки скакал «жаниться», да копеек все не хватало на гармонь. Не рассказал, какой ты был, Тарас, – это грех…»

 

Сюжетная линия в книге единая, она проходит через все содержание. Рассказы, как эпизоды боя, связаны между собой. Многие герои действуют на протяжении всей книги.

Герои книги конкретные участники Великой Отечественной войны. К сожалению, не все имена подлинные, так как память не позволила их сохранить.

Выделяется своей храбростью главный герой Чугунов Семен Егорович. Родился в 1920 году. Член ВКП(б) с 1943 г. Звание старшина. В РККА с апреля 1941 года. Место призыва Пурдошанский РВК, Мордовская АССР.

Награжден медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда», орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, Славы III, Был командиром взвода пеших разведчиков 680 стр. полка  169 сд. Дошел с боями до Берлина.

Лесков воевал с ним в одном взводе. Вот как он описывает его облик. Высокий, стройный. Твердо очерченный рот, смелые прищуренные глаза, четкий крепкий подбородок, крупный прямой нас – лицо волевого человека. Именно Чугунов стал примером храбрости и отваги для многих бойцов 169 дивизии.

«Пока есть Чугунов и знамя, существует на свете 169-я стрелковая Сивашская дивизия. Действия Чугунова заставили меня взглянуть на все… по-иному. Он не просто участвовал в бою – он мыслил! Он вел бой! Влиял на ход крупного сражения, будучи всего лишь сержантом. В своем масштабе, конечно, но влиял. Так же, как другие Чугуновы в других батальонах, полках, дивизиях.

Чугунова в нашей 169-й стрелковой дивизии знали все. В ней он воевал с сорок первого – сперва красноармейцем, потом отделенным, командиром взвода. Ходил не раз в тыл противника. Про Семена говорили, что, мол, для него еще пуля не отлита, снаряд не выточен. Солдаты верили в его удачу, а ежели кто удачлив, то и тем, кто рядом, обязательно повезет. И как-то так получилось, что офицеры ему словно бы не приказывали, а просили, ну, вроде об одолжении».

Как оберег от смерти на войне звучит совет опытного бойца: «Страх помнишь – дело забыл, дело помнишь – страх забыл. Иначе пропал солдат!»

 

Не менее значимы и другие герои рассказов: Синичка, которому командир доверил прикрыть отход раненых бойцов; Зека Шополай; командир батареи, старший лейтенант, не пропустивший немецкие танки; Иван Володин; Владик, застрелянный по ошибке капитаном из заградотряда; младший лейтенант-кинолог; Иван Алявдин, Митрофан Швачкин, Нина Стогова, командир санитарного взвода; Таня Ветрова – лейтенант медицинской службы, Нина Иванова – санинструктор, капитан Калерия, лейтенант Лепесков, новобранец Тарас Тарасенко, лейтенант медицинской службы Светлана Снегова и многие другие. И, конечно, героем в книге участвует сам автор, чаще всего под прозвищем Студент.

 

Во многих рассказах Лесков использует собирательный образ бойца через прототипы своих боевых товарищей, которые прошли через всю войну, многие из них погибли, но мечту погибших брали на себя другие, двигаясь к Берлину.

Юрий Лесков 5 августа 1943 года ворвался в немецкую траншею и уничтожил 10 немцев. Вот действует герой его рассказа «Рассказать –  не поверят»:

«Я вскочил на бруствер, из траншеи брызнули пули. На край окопа повалился наш солдат. Я пригнулся и ливанул очередь из автомата – загасил огонь «шмайсера». Нырнул вниз и увидел лежащего на боку врага, прошитого моей очередью. И тут из-за угла окопа выскочил немец – мы столкнулись грудь в грудь. Запомнились его бесцветные, расширенные ужасом глаза. Я рванул за спусковой крючок: опередил!

Мы цепко держались в захваченной траншее и сумели даже поджечь шесть немецких танков. Противник пошел было в контратаку, но наш батальон в наступательном порыве поднялся навстречу и буквально на плечах у немцев ворвался в окопы следующей линии вражеской обороны».

 

Лескову не удалось дойти с боями до Германии, под Рогачевым в декабре 1943 года он был тяжело ранен, в госпитале ему ампутировали ногу, но герои его рассказов дошли до Берлина, среди них известный смелый разведчик Семен Чугунов. После войны Лесков не раз встречался со своими боевыми товарищами. Их воспоминания в художественной обработке вошли в его рассказы, в этих рассказах участвует сам Лесков, на страницах книги осуществляет свою мечту и мечту своих погибших друзей дойти до Берлина.

 

Язык повествования богат простонародной лексикой, много  позабытых в наше время русских слов, которые использовали в своей речи крестьяне. Ведь Красная Армия в основном состояла из крестьян. Автору удалось передать живую речь своих героев, что исторически бесценно для исследователей диалектов русского языка.

 

Книга написана от первого и третьего лица. Автор книги не зря использует этот прием. Когда нужно показать объективную обстановку боевых действий со стороны, он использует нейтральное повествование. Рассказы, написанные от первого лица, не всегда автобиографичны, а представляют фронтовые судьбы разных солдат, офицеров – разведчиков, связистов, командиров, ополченцев.

С помощью ведения рассказа от первого лица Юрий Лесков на психологическом уровне углубляется в индивидуальный образ, доводит до читателя мысли и чувства личности, его внутренние переживания и его отношение к своим товарищам. 

Боец обдумывал каждый свой шаг, оставаясь один на один на поле боя, ведь от выполнения задания зависела жизнь его товарищей, несмотря на ранение, должен выполнить приказ:

«А батальон?! – очнулся я. – В любое время фашисты могут начать наступление на Москву. Без связи с полком их не удержать. Нет, нет, мне надо выжить. Выжить и найти второй провод. Да найти. Умереть – это слишком легко, слишком просто. А мама? Каково ей будет, если я погибну? Не дожил даже до семнадцати. Неужели?.. Нет, доживу, доживу до утра».

В этой книге показаны поступки солдат, офицеров, защищающих рубежи нашей Родины.

Перед глазами читателя встают живые герои военных лет, которые своей смекалкой находят выход в сложном казалось бы в безвыходном положении. Видишь ясно перед глазами медсестру Клаву Пермякову, которая спасает раненых, вывозя их на трехтонке. Механик Швачкин, который по совету Клавы вместо бабитовых вкладышей ставит кусочки солдатского ремня и «оживляет» машину. Володя Кузьмин – двенадцатилетний проводник по немецким тылам. Володя на обратном пути был смертельно ранен. Он просил не говорить об этом  матери. Прошло много лет. Сохранилась ли его могила на берегу Оки? Хотелось бы, чтобы память о его подвиге не затерло время. Сжимается сердце, читая эти строки о юном герое.

 

От бесконечных отступлений унывали бойцы, и трудно было вселить им надежду. Немцы парадным строем прошли по Европе, далеко продвинулись в наш тыл:

«Воевать, опять воевать? А для чего, для чего? – Алферов весь как-то жестко выпрямился, карабин в руке – стволом вниз, глаза – опасно пустые… – Чтоб немец на неделю лишь позже забрал Рассею! Да это сейчас все одно, что воду в решете носить».

Окруженцы вдруг встретили мальчика Костю, внука лесника, с портфелем, который 1 сентября 1941 года шел в школу. Сразу исчезло паническое настроение, и появилась надежда и вера, что нужно сражаться и вернуть мир, чтобы дети могли пойти в школу.

«Мы вернулись, Костя! Пусть не скоро и не все, но вернулись. И ты даже не знаешь, как помог нам. Мы казались тебе взрослыми, умелыми бойцами, а были растерянными, безмерно уставшими неопытными солдатами, попавшими в окружение. Ты вывел нас не только из леса, но и к самим себе.

И сегодня, спустя полвека, оглядываясь памятью сквозь годы и судьбу, я благодарно повторяю:

– Спасибо тебе, Костя!»

 

В книгу вошли высокохудожественные произведения, где показаны реальная боевая обстановка, атаки, разведка боем, рейды в тыл врага, ранения и госпитали, бытовые условия солдат, их раздумья Образы бойцов складываются в единый образ пехотинца, который «на войне был в пехоте все время, да еще после госпиталей всегда попадал на передний край, как опытный солдат, обстрелянный, израненный, хотя и не покалеченный окончательно».

«Дрова войны – пехота. Только успевай подбрасывай!»

Если разбиты пушки, то танки врага останавливают истребители танков – пехота.

Раскрыть в рассказах подвиги пехотинцев и есть авторский замысел книги. Будет жить пехота, если она преодолеет полосу огня и ворвется во вражескую линию обороны.

«Вперед!.. – продолжал я подгонять новобранцев, боясь, что противник успеет перенести огонь до того, как мы сможем достичь его окопов. Лишь бы добежать! А там в рукопашной выбьем фрицев из укреплений, дальше видно будет… Только бы добежать! – Вперед, впе… – еще раз.

«Только б не бежать мишенью по открытому полю. Мы полны надежд на врожденную непобедимость русского солдата. У бойцов напряженные остекленевшие глаза. Выставленные штыки смертоносно поблескивают заостренными трехгранными концами. Сейчас, сейчас это сверкающая сталь войдет в тело врага – наконец-то! Стремительно зреет чрево вражеской обороны, готовое поглотить нас. И каждого из нас влечет тот страшный и загадочный разрез в земле, там судьба – жить или умереть!»

 

Лесков мастерски описывает продвижение по реке разведчиков, их переживания, тревогу в незнакомой местности.

«Пугает многоцветье ракет, хотя они и не над нами. Над рекой, цепляясь за воду, плывут плотные, как облака, белесые клубы тумана. Прячась в них, наша лодка бесшумно крадется к вражескому берегу. Мы ее тщательно подготовили: перебинтовали уключины, набили солидола в гнезда. Накат воды преодолеваем под углом к течению. Извилистые шаткие волны мешают держать курс. Низовой ветер лижет воду, срывает с нее гребни, бросает на руки, плещет в лицо. Вышли почти на середину реки. Теперь единственная наша защита – тьма».

 

Невозможно современному писателю, не нюхавшему пороха, каким бы он не обладал воображением, описать правдиво боевую обстановку. Для этого нужно испытать на себе бомбежку, увидеть летящие на него бомбы. У Ю. Лескова война прочно вошла в память, преобразились в художественные картины:

«В этот миг сквозь серую морось пробилось немного света, и из недр низких облаков выскользнула «рама». Рыская из стороны в сторону, разведчик-корректировщик низко летит над Сожем, кружит: то одним крылом, то другим блеснет в белесом небе. Заскрипел шестиствольный немецкий миномет – «скрипач». Тоскливо и тонко завыли мины, как гигантский оркестр на вконец расстроенных гулливерских скрипках.  Стремительно нарастает ноющий звук. Ааах-чав-чав-чав! – зарываются они в топком торфянике, не успевшем промерзнуть. Разрывы вспарывают реку. Сож шумит и вспенивается. Тяжелый снаряд шлепнулся в воду, вывернул крутую волну, и нас окатило с ног до головы. Потом к разведчику-корректировщику присоединились три штурмовика и закружились над рекой.

Штурмовики спокойно заходят на цель, невидимую из окопов, и бросаются вниз, стреляя из пулеметов и швыряя бомбы. Самолеты постепенно приближаются к нам, их словно течением несет на остров…»

 

Автор использует эпитеты, яркие образы природы, передает достоверные звуки войны:

«Но тут снова послышался заунывный свист. Он нарастал до неимоверной силы, и только я успел подумать – «прямое попадание» – как раздался взрыв, воздух треснул и разлетелся осколками. Обдало смрадом горячего пороха. Зашлепали вокруг кусочки мерзлой земли. Смолкло, и зазвенела мгновенно вечная тишина».

Картину боя запомнила память, и она позволяет воссоздать эту панораму через годы словесно-зрительными образами. Читая рассказы Ю. Лескова, воочию переносишься вместе с его героями в реальный бой:

«Передний танк, который влез на высоту, наступил одной гусеницей на орудие, а другая, разорванная, распустилась железной дорожкой за ним по черной земле. Через станину орудия перевесился обгоревший боец. По уцелевшему воротнику гимнастерки, на котором в петлицах остались три кубаря, можно узнать старшего лейтенанта. Силуэты других защитников высоты припечатались возле орудий, воздух осторожно шевелит их. Широкое поле было тесно для жизни. Никакого движения, никакого звука, кроме изредка взрывавшихся боеприпасов в трупах танков. Никого – только поднявшийся ветерок выдувает из выгоревших машин пепел и несет его на запад…

В книге бойцы представлены не только на поле боя, но и в передышках между боевыми действиями, на привалах, в госпиталях, бойцы рассказывают о своей довоенной жизни, и часто на первый план выходят шутники, стараясь развеселить товарищей смешными случаями:

«Придем, бывало, с батей, уработавшись, с поля, а моя Марфуша посреди избы на венике спит, в сору вся, а спит сладко. И любо на нее посмотреть: щечки – наливные яблочки, коса в руку, пшеничная и до пят, тени на щеках от ресниц, сама такая фигуристая – и будто вся в радуге!»

Иван так любил свою жену и ее звонкий голос, что разрешил ей уехать в Москву на учебу в консерваторию.

Но увидеть вновь свою жену не удается Ивану, помешала война.

Юрий Лесков этот рассказ завершает трагической развязкой.

«Ночь уже по-хозяйски вошла в госпиталь, но мы еще долго взволновано разговаривали. Уснули почти под утро. Когда развиднелось, ходячие сгрудились у койки Ивана. Открытые глаза его смотрели непоправимо – с той стороны. Одеревенелые холодные щеки застыли в радостной улыбке, а огромный кулак нежно прижимал к остановившемуся большому сердцу листочек – письмо Марфы».

Приказ Сталина от 28 июля 1942 года «Ни шагу назад» заставил войска не отступать в панике без приказа. Особенно этот приказ подействовал на войска под Сталинградом.

Владик, герой рассказа «Зной» был полностью согласен с ним:

«Юра, такой приказ совершенно необходим сейчас. Ты понимаешь?.. Жесток он, конечно. Но вся война жестока. А этот приказ… Этот приказ, пожалуй, единственная мера в данной ситуации, чтоб спасти Россию. Перед нами простое неравенство со многими неизвестными. Проникнуться надо, Юр, фашизм – он не шутка… Он шутить не станет с Россией!».

Но судьба распорядилась иначе. Владик был расстрелян как дезертир, из-за того что у него при проверке не оказалось винтовки.

 

На войне влюблялись. Война не могла лишить светлых чувств солдат, кто-то вспоминал своих жен, а кто-то встречал на войне своих любимых. Смерть и любовь неотступно сопровождали на фронте. У многих молодых ребят и девчат эти встречи были первыми в жизни, и они остались в памяти, как чистые и нежные воспоминания. Автор образ женщины подает возвышенным поэтизированным, с особым трепетом и нежностью чувств. Для него все девушки красивые. Глаза звездные. 

«Тихо, ночь нависала над сонной рекой. Запах моря и сосен теплой рукой ложился на душу, нежил, обещал что-то хорошее. Акации лили нежный аромат. Было так приятно и верилось в это.

Марина положила мне на плечо головку, да  так  нежно-нежно, что я боялся пошевелиться. Нас грели звезд хрустальные ресницы. Не дрожала на деревьях листва, не шептались с ветром травы, наверно, боясь потревожить нашу тайну, нашей хрупкой  нежности обаяния сладкой тишины».

 

Мускулы солдат одеревенели от переходов на рубеж накапливания сил, приходилось проходить до 70 км за 8-10 часов без отдыха.

«Мы идем туда, где гремит и скручивается небо, и беды замыкают за нами свой могильный круг. Тащимся из последних сил, все одинаково серые, как тени. На плечах оружие, а в душе – вся прошлая жизнь и надежда…

На редких привалах падаем на обочины, не донеся до рта ложки из котелка. Уже нет сил. Мне кажется, я не сделаю больше и шага: все – сейчас упаду и буду лежать… пусть хоть расстреливают, не двинусь!..»

Но настроение сразу поднималось, когда солдаты слышали задорные голоса девчат из дивизионной роты связи.

«В ярком свете волшебно мелькали на белой дороге между кустарником, ветками деревьев лица девушек, блестели волосы – чудо в этом фронтовом лесу

И команда наша приободрилась, захорохорились раскисшие было ребята: повеяло какой-то жизнью, надеждой на что-то. На ветвях придорожных берез запорхало маленькими птичками счастье».

С дрожью в сердце читаешь рассказ о собаках-подрывниках, останавливающих своим телом немецкие танки.

«Собак сперва положили за окопами. Проводники поглаживали своих питомцев, и что-то шептали им в уши, но собаки оставались серьезными: не слышно было ни лая, ни скулежа.

– Да это что ж, вся твоя артиллерия? – усмехнулся наш сержант. Они что, покусают фрицевские танки, и те разбегутся со страху или загрызут этих проклятых «тигров» и «пантер», а?

– Загрызут, – уверенно, но с тоской ответил младший лейтенант-кинолог. – Загрызут. И глаза его заблестели от близко подступивших слез. – Загрызут!»

Бронированные чудовища, влезая на гребень холма перед нашими окопами, вздыбили носы и заскребли со скрежетом землю задами, наверно там было много каменной осыпи. А наших собак вражеские пулеметчики, по-моему, вроде бы и не углядели. И первым вдруг взметнулся под танк Отчаянный, а за ним Смелый и потом Аян. За ними следом и другие собаки нырнули под немецкие танки, совершив тот же маневр.

 

Сколько боли и горя принесла война, через много лет Юрий Лесков помнит о гибели своих боевых товарищей, медсестер:

«Я бросился, никого не расспрашивал, сердце вело. Прибежал и сразу увидел холмик с красной звездой, на древке фотография Тани с надписью: «Лейтенант Танечка Ветрова, погибла смертью храбрых. Август, 43-й год». В глазах у меня помутилось, и опрокинулось небо. Упал на холмик, сколько лежал, не помню. Пришли мои солдаты, подняли меня, разлили по стаканам водку: – Ну, давай, Старшой, за помин светлой души! Что поделаешь, старший лейтенант, война».

 

При описании общения с лошадьми Лесков использует былинные мотивы и сам искренне верит в это чудо, заставляя поверить читателей:

«У нейтральной полосы Киргиз стал на колени, поджал под себя ноги и пополз почти по-пластунски. Наверное, ни одна лошадь, самая что ни на есть умная, не сумеет так ползти, но я помню, что Киргиза мы подобрали почти жеребенком в недрах разбитого цирка. Там, наверное, его и надрессировали. Но я скажу, что не всякую самую гибкую лошадь, будь-то жеребячьего возраста, можно научить ползти по-пластунски. Но, видимо, у Киргиза в генах было заложена гибкость костей, которая не мешала им быть крепкими.

Киргиз полз, хоронясь в густом кустарнике. Ребята, рядом с ним, ползли тоже по-пластунски, вдавливаясь в мягкую почву. Их, наверное, было незаметно – всю эту команду…

Казбек помогает выйти из болота, Жеребушка не дает ему утонуть, Гнедой позволяет немного отдохнуть.

Лошади призывались на войну, как военнообязанные из колхозов, на войне сыграли неоценимую роль, умирали на поле боя, заслужили вечную славу.  

 

 

 О ЖИЗНЕННОЙ ПРАВДЕ В ЛИТЕРАТУРЕ (аннотация к книге Юрия Лескова  ”От себя не уйти)

 

С детства Юрий Васильевич Лесков жил в местах удивительной и неповторимой природы Забайкалья, Казахстана. Впечатлительному юноше местные пейзажи на всю жизнь запомнились художественными полотнами, а времена года представлялись, как величественная  смена  красок окружающего мира, а от этого зависит настроение человека:

«За оградой с одной стороны уже прохладным туманом дымилось озеро, с другой уныло чернели скирды соломы, щетинилась стерня… За полем бело пестрела облетевшая роща березовая – печально сквозила…»

Еще в школе он начал писать стихи, которые были опубликованы в местных газетах и даже отдельные заметки были напечатаны в «Пионерской Правде». По легенде, которую рассказал мне Юрий Васильевич: в одном из номеров «Пионерской Правды» был опубликован его рассказ о Хоттабыче, он-то и стал основой для написания книги «Старик Хоттабыч» – повести-сказки Лазаря Лагина, которая печаталась по частям в 1938 году сначала в «Пионерской Правде», а затем в журнале «Пионер». Может быть с этой небольшой заметки и проявилась тяга к фантазии, к воображению, к сказочности?

Любовь к родному краю, народные обычаи, условия быта, охота и рыбалка накрепко вошли в его душу. В рассказах и повестях Юрий Лесков передает диалектную речь своих героев, а также описывает жизнь леса, повадки диких зверей. И делает так мастерски, словно это не он рассказывает, а сама природа нашла заветные слова общения с человеком, чтобы раскрыть свои тайны. Лесков извлекает нужные точные слова из сокровищниц русского языка, зачастую смысл которых сохранился в наше время только в словарях.

«Мало осталось слов, еще не утративших своего полновесного значения. Хотя как знать, может, еще и есть слова, способные затронуть души людей, вдохнуть в них веру, вытащить из грязи».

И откровенно раскрывает секреты своего мастерства

«Я же художник в какой-то степени. Все свои рассказы и повести иллюстрирую сам и даже пишу маслом. Так что во всем прекрасном разбираюсь, очень даже разбираюсь. Такое все пригнанное, такие пропорции, ничего лишнего, все так восхитительно».

Герой его рассказа «Точка с запятой» поставил перед собой цель: изучить русский язык в совершенстве и не делать в нем ошибок, если он решил стать редактором художественной литературы.

«Запасся кипой тетрадей – и за дело! О-о-о, это был труд, – я вам скажу, – с чем сравнить, не знаю. Может, с постройкой Великой Китайской стены или всех египетских пирамид?»

 

В 1945 году Юрий Лесков поступил в Полиграфический институт по специальности редакторское дело. Сбылась мечта юности –  окунуться в океан художественного слова.

Но быть редактором очень ответственная обязанность, Лесков в совершенстве овладел искусством правки:

«Редактор художественной литературы! – воскликнул Былинский, вскинув палец. – Тут нужна не просто грамотность корректора, – он перевел дыхание и перешел почти на шепот. – Нет, редактор должен раскрыть текст для читателя. Вы понимаете? – вонзился он мне в душу измученным взглядом».

Лесков использует психологический анализ, вглядываясь в облик человека, старается заглянуть внутрь души по внешним признакам по глазам, выражению лица.

После окончания института Юрий Васильевич стал работать корреспондентом. В многочисленных поездках по стране и встречах с людьми, в задушевных беседах он знакомится с их судьбами. Командировки помогли набрать материал не  только для очерка по заданию редакции, но и окунуться в жизнь провинции. Не каждому человеку удается перемещаться так часто в пространстве России. Когда первый раз приезжаешь в незнакомый город, то острым глазом и внутренним чутьем видишь то, что не замечают жители этого города. Картины, пейзажи. Мысли, диалог и монолог – стали отправной точкой для настоящего думающего писателя.

Богатый жизненный опыт позволил ему раскрыть характеры героев, живущих в послевоенном времени, их переживания, чувства. Реальные случаи из жизни вошли в его рассказы в художественной обработке. Это очень ценный материал, который позволил отразить нашу жизнь, как она есть без всяких прикрас.

Война еще не ушла из мыслей автора, продолжает сниться ему по ночам. Отголоски войны живут в душах его героев, заставляют вернуться в военное лихолетье.

В рассказе «От себя не уйти» фронтовик оказывается в Москве. Дали ему после удачной операции десять дней отпуска. За годы войны многое произошло. Кто-то был на фронте, сражался с немцами,  а другие отсиживались в тылу. Что будет, если на фронте погибнут все честные люди, а останутся в России одни злодеи?

«Робяточки-то от нас народятся – в точности мы, будь здоров, какие! Кого работать-то заставишь, каждый рвать себе станет! Чтой-то будя годов этак через двадцать-тридцать? Словом-то, призывом каким разве доберешься до сердца такого молодца? И купить любого можно будет. Разворуем всю Рассею! Каждый предаст каждого, добродетельные самые продаваться станут. Да и теперь уж продаются волей или неволей…», – рассуждает разбогатевший на горе людей тыловик, прикрывшийся от призыва бронью.

В рассказе «Бинокль» бывший афганец  читает обрывок газеты с абзацом текста, который случайно принесло ветром:

«Свежий ветер грандиозных перемен разбудил молодежь, раскрепостил активность нового поколения, дал волю инициативам, и теперь никакими силами «коммунякам» не затолкать молодых в проклятую «совковость».

Он, афганец, у которого изранена нога, спас мальчишку, который тонул в водохранилище по своей дурости, сам утонул от того, что свело ногу, а потом все тело от холодной воды. В благодарность его подвигу местные жители растащили на части его машину «Жигули». А Виталику, которого спас афганец, достается его бинокль. Он не оставляет бинокль себе на память о мужественном человеке, а продает его подороже.

Как часто на войне решали минуты, даже секунды боя. От них зависела жизнь солдата, если рядом оказывались боевые товарищи. Их добрые мужественные глаза запоминались навсегда, и словно в награду в мирное время память возвращает герою рассказа «Берег чужой» лицо девушки с широко распахнутыми глазами, а ее имя ему стало известно только теперь – Инга. Эта неожиданная встреча позволила поговорить бывшим фронтовикам, о смысле жизни, о том, за что они воевали и что отстаивали:

«Мы еще долго говорили о друзьях-товарищах, о походах, боях. О войне у нас было разговору через край. Хватили ее под завязку. Вспоминали и сошлись на том, что главное – сохранить эту Великую Победу. Навсегда сохранить. Это свято!»

 

Настоящими героями  в книге выступают не только люди, но и животные, они достойны уважения и памяти, особенно когда четвероногого друга уже не вернешь:

«Эх, Тишка, Тишка, видно, ты не мог меня покинуть и голодал под окном во льду, не решаясь войти в дом и подать голос. Как мало мы знаем о них, а они не могут рассказать нам о себе. Тишка, ты милый, дорогой друг. И теперь еще, когда просыпаюсь, мне все чудится, что я не один, что он здесь».

Сказочный мир природы разворачивается на страницах книги. Этот мир видит медвежонок, который рос среди людей и полюбил их всем своим большим сердцем. Но от двуногих извергов пострадал Миха, которые стреляли в него из ружья, подбрасывали отравленное мясо, садили на цепь. «Не зря же любил смотреть, как живут люди, что они делают. Он так привык к этим существам, что и не мыслил жизни без них. Сильна была привычка – так и тянула его к человеку. Нередко, осторожно подбираясь к жилью, смотрел с тоской на людей, слушал их говор, даже, кажется, понимал, о чем шла речь. Особенно  любил слушать гармошку, наслаждался музыкой. Она завораживала его. Крепко в глубине души жила у него связь с человеком».

 

Юрий Лесков написал рассказы, которые вошли в эту книгу, за десятилетия творческого труда. Мы, читатели, прочитываем страницы этой книги за несколько дней. Сколько же в нас за эти дни вкладывается мыслей, раздумий и какие они оставляют след в нашем сознании?

Я, думаю, мы не будем равнодушными к поступкам героев. Замирает сердце и хочется встать на стороне справедливости, правды, посочувствовать горю и несчастью, оценить мужество и самоотверженность.

А это есть та важная черта, что отличает настоящую русскую литературу от мишуры и подделок, так называемых псевдокниг, в которых ничего кроме разврата и стяжательства не найдешь.

Благодаря таланту Юрия Васильевича Лескова идеалы справедливости и добра воспеты и не сдаются перед злом.   

 

 

 

 

 
Яндекс.Метрика